Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

ИСТОКИ ИДЕОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

До недавнего времени существовали два резко различных и практически мало соприкасавшихся друг с другом подхода к трактовке морфологических особенностей мозга неандертальского человека. Антропологи и анатомы тщательно фиксировали все анатомические детали на эндокранах — слепках мозга ископаемых людей, получаемых с помощью отливок пространства внутренней полости черепной коробки. Накоплено достаточно много объективных наблюдений над вариациями различных мозговых структур и их динамикой во времени, получено значительное число полных и всесторонних описаний особенностей эндокранов различных неандертальских находок. Все это неоценимый научный материал, но интерпретировать его нужно крайне осторожно, так как макроморфология мозга, т. е. его внешняя структура, значительно менее важна для его функционирования, чем его внутреннее строение. А внутреннее строение мозга, прекрасно описанное нейрогистоло-гами у современного человека, остается полностью не известным у людей ископаемых из-за вполне очевидного несохранения мозгового вещества в ископаемом состоянии.
Поэтому антропологи стараются быть крайне осторожными в оценке разных функциональных сторон в деятельности мозга у древних людей, и если и позволяют себе высказать некоторые гипотезы вроде, например, гипотезы о более слабой, чем у современного человека социальности поведения неандертальцев, то стараются делать это в очень сдержанной форме.
Противоположный подход больше выражен в трудах археологов и этнографов, пишущих о проблемах первобытного общества. Достаточно вольно используя сведения о строении мозга неандертальцев и опираясь в основном на макрорельеф мозга — как уже говорилось, признак второстепенный, авторы пишут о какой-то особой примитивности мозговой структуры неандертальцев и их поведения, о их огромной неистребимой агрессивности и кровавых столкновениях внутри неандертальского стада. Искусственные повреждения на черепах некоторых форм непременно трактуются в этом случае как следствие внутристадных конфликтов и, по мысли авторов, укрепляют вывод о господстве звериных инстинктов и столкновениях, доходящих до убийства. Теперь уже бесспорно доказанный каннибализм неандертальцев, проживавших в пещере Крапина в Югославии (он доказан наблюдениями над характером раздробления костей отдельных особей и многочисленными следами обгладывания этих костей), также служит доказательством их полузвериного поведения. Без внимания при этом остается то бесспорное обстоятельство, что в сообществах животных нет никаких примеров подобного бестиального поведения, все конфликты разрешаются мирным путем. Да и как могло бы неандертальское стадо существовать длительное время, на протяжении огромного числа поколений, если бы его изнутри постоянно разрушали чреватые смертельными исходами жестокие конфликты!
Но в противовес этой есть и другая тенденция, игнорирующая бесспорный факт морфологической примитивности неандертальского человека в сравнении с современным, — тенденция видеть в неандертальском человеке практически почти неотличимую от современного человека форму: коллективы неандертальцев имели сложную социальную организацию, справляли сложные культы, у них были представления о душе, единобожие, развитый культ предков и т. д. И тут мы отрываемся от реальной действительности, приписываем неандертальским коллективам то, что никак нельзя реально доказать.
Итак, изучение слепков мозга неандертальских людей дает чрезвычайно ограниченные возможности для восстановления особенностей их поведения и образа жизни. Оно, пожалуй, пригодно в этом смысле для очень осторожных заключений о развитии ассоциативного мышления, реконструкции этапов развития отдельных органов чувств и оценки общего уровня развития нервной системы и мозговой деятельности.
Более основательные сведения дают в этом отношении археологические данные, но при непременности условия объективности в их интерпретации. В этом случае мы не отрываемся от следов конкретной жизни неандертальских людей, наоборот, мы в своих реконструкциях опираемся на них в первую очередь и не привносим в них никаких не вытекающих из самого материала умозаключений. Данные же археологические богаты и разнообразны. Они получены при раскопках сотен ашельских и мустьерских стоянок и десятков неандертальских погребений. Наверное, именно здесь следует объяснить, почему все время в этом разделе говорилось о неандертальцах — для более ранних гоми-нин нет никаких наблюдений, которые свидетельствовали бы о какой-то деятельности или каких-то представлениях идеологического порядка. Исключение составляет упомянутая выше стоянка Бильценгелебен в Восточной Германии, оставленная питекантропами и давшая очень богатый археологический и фаунистический материал. На извлеченной из культурного слоя кости животного в одном случае обнаружены насечки явно искусственного происхождения, образующие какой-то порядок. Но тщательного исследования этих насечек пока не произведено, а сам факт остается единичным, поэтому и говорить о каких-либо истоках идеологических представлений пока преждевременно.
Если попытаться классифицировать археологические свидетельства того, что мы сейчас рассматриваем, то они естественно распадаются на две группы — информация, относящаяся к погребениям, и информация, свидетельствующая о выработке каких-то форм эстетического отношения к действительности и начале искусства. Нужно сразу же подчеркнуть, что данные о погребениях являются и наиболее полными, и наиболее информативными, хотя сам факт наличия погребений у неандертальцев не был принят наукой сразу, и прошло несколько десятилетий, прежде чем он стал восприниматься как бесспорный и доказанный. Часть сомнений в рельном существовании неандертальских погребений была обязана своим появлением тому обстоятельству, что погребения неандертальцев раскапывались на ранних этапах развития археологической науки, часто не профессиональными археологами, а любителями, не имевшими достаточной подготовки для археологической фиксации погребального ритуала. Немалое негативное значение имело и соображение о покрытии покойника землей только в санитарно-гигиенических целях. Но накопленные теперь точные наблюдения над тщательно раскопанными погребениями, а также фиксация их ориентировки и сопровождающего покойника инвентаря позволяют перейти от скепсиса к утверждению о предопределенном характере действий с покойником, т. е. о реальном существовании погребений.

В первую очередь, об этом свидетельствует положение тела погребенных, его отношение к странам света. Подавляющее большинство погребений открыты в Европе, Передней и Средней Азии, и все они ориентированы с небольшими отклонениями по линии восток — запад, а отклонения легко объясняются удобством рытья могильной ямы, топографией пещер и т. д., т. е. чисто внешними по отношению к самому погребению обстоятельствами. Такой характер трупоположения безусловно говорит об осознании движения солнца по своей оси и какого-то представления о связи движения светила с покойником. Погребение в пещере Тешик-Таш часто использовалось и используется для доказательства наличия у неандертальца солнечного культа — вокруг погребения в определенном порядке более или менее кругообразно были положены рога горного козла, на которого неандертальцы охотились в этой местности. Строго говоря, с археологической точки зрения доказательство этому выглядит довольно слабо, но. логически рассуждая, можно высказать предположение, что связь положения покойника с движением солнца является неслучайной и отражает формирование каких-то представлений о связи мира светил с миром мертвых, о центральном положении солнца среди светил и т. д. Каковы же были конкретные формы этих представлений, сейчас трудно сказать.
Но дело, как уже указывалось, не только в положении покойника. Как правило, он лежит в неглубокой яме. вырытой в почве или выдолбленной в каменном полу пещеры, служившей жильем. Вокруг него часто положены каменные орудия. Некоторые археологи полагают, что никогда не удастся доказать преднамеренность положения этих орудий покойнику, что это всегда останется в области предположений. Однако подобный скепсис вряд ли оправдан — топографическая связь орудий со скелетом налицо, повторяется много раз, а значит, исключает случайность. Погребальные ямы, в которые покойники положены чаще всего в позе спящих на боку, присыпаны землей и камнями, располагаются на периферии пещер, но все же в их пределах. Таким образом, покойник был отодвинут у неандертальцев от мира живых, но не исключен из него, между двумя этими мирами была какая-то связь, о покойнике заботились, а не бросали его, покойнику подкладывали какие-то вещи, возможно, те, которыми он пользовался при жизни, одним словом, существовала какая-то сумма представлений и действий, из которой как из истока развился культ предков, столь характерный для многих обществ первобытности.
Но зачатки какие-то, видимо, весьма аморфные, культа мертвых и небесных светил не составляли изолированного явления в духовной жизни неандертальцев. Весьма вероятно, что они владели начатками магии *, как об этом свидетельствуют отдельные наблюдения, сделанные во французских пещерах, представлявших собою убежища неандертальцев: в них обнаружены какие-то напоминающие животных лепные фигуры, в которые, похоже, бросались камни. Не следы ли это магических действий, направленных на овладение зверем во время охоты? В свете всего сказанного выше о погребениях неандертальцев такое предположение не кажется невероятным. В какой-то мере в связи с этим кругом наблюдений и предположений стоят археологические открытия в пещере Регурду на юго-западе Франции и в пещерах Драхенлох и Петерсхёле в швейцарских Альпах. В альпийских пещерах обнаружены захоронения черепов и костей конечностей медведей — и в том, и в другом случае это не ценные части туши, и поэтому их скопление нельзя рассматривать как мясные запасы. В Регурду кости медведя погребены в каких-то искусственных склепах, сооруженных из камней. За всем этим скрывается какой-то непонятный нам смысл, возможно, отражение одного из магических обрядов.
Но последние два десятилетия принесли нам и иную трактовку этих захоронений, касающуюся больше не магических действий, а истоков возникновения изобразительного искусства. Некоторые ученые не без основания считают, что воплощению форм внешнего мира в камне и глине (богатые образцы этого мы застаем в верхнем палеолите) предшествовала падающая на мустьерскую эпоху стадия так называемого натурального макета, т. е. трупа или чучела животного, укрепленного глиной или палками. Над этим чучелом совершались магические обряды. Такой макет — прообраз изобразительного творчества и одновременно предмет магии, он представляет собою каждую перечисленную структуру, с которой начинается то и другое. Но сейчас уже появились и непосредственные следы формы деятельности неандертальцев, выходящей за рамки только производственных действий. Очень многие археологи рассматривают в качестве следа такой деятельности каменную плитку, найденную в гроте Ля Ферасси во Франции. Вся она покрыта чашеобразными углублениями, похоже, искусственного происхождения, а также пятнами и полосами, нанесенными охрой. Но во всем этом трудно уловить какой-то порядок, кроме довольно бессистемного чередования сходных элементов; может быть, с этого начинается в истории человечества простейший орнамент. Сенсационная находка была сделана в мустьер-ском культурном слое стоянки близ Тернополя на Украине — кусок кости с отчетливо выполненным на нем силуэтом какого-то животного. Однако многие археологи расценивают эту находку скептически, относя ее к более позднему времени.
Легенда о добровольном рабстве

 
Разместил: admin

 

Www.IstMira.Com