Добро пожаловать!
Www.IstMira.Com


  
 

Добавить новость на сайт.

Зарегистрируйтесь на сайте
после сможете добавить свои новости.Регистрация

 

 

 

Контакты

 

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Кейнсианская революция в экономической теории.

«Новый курс» Рузвельта во многом опирался на идеи английского экономиста Джона Кейн- са, который осуществил настоящий переворот в экономической теории. Доминирующим направлением в начале XX в. оставалась так называемая «неоклассическая школа». До 1924 г. ее признанным лидером был профессор Кембриджа Альфред Маршалл. Еще в 1890 г. он опубликовал концептуаль­ный труд «Принципы экономики». Теория Маршалла базировалась на класси­ческом подходе к анализу рыночных процессов как результата взаимодей­ствия спроса и предложения через ценовый механизм. Маршалл сознательно представил в своих теоретических построениях достаточно упрощенную картину экономических процессов. В его схемах занятость, издержки произ­водства, выпуск продукции, доходы рассматривались как «постоянные вели­чины» (с ровным, инерционным характером изменений). Долговременная конъюнктура, с этой точки зрения, складывается под влиянием так называе­мого «эластичного спроса» - определенных закономерностей поведения на рынке потребителей и производителей. В идеале векторы их поведения тяготеют к точке равновесия, когда цена товара окажется приемлемой и для потребителя, и для производителя (т.е. совокупный спрос будет равен сово­купному предложению). Краткосрочные нарушения рыночного равновесия (например, превышение цены над реальной покупательной способностью), по мнению Маршалла, не могли оказать глубокое влияние на всю экономи­ческую систему. Они способны вызывать лишь циклические кризисы пере­производства, которые вновь и вновь возвращают рынок в нормальное положение. Таким образом, реальные рыночные процессы заключаются в постоянном движении вокруг точки равновесия.

Важнейшим компонентом неоклассической теории было понятие «со­вершенной конкуренции». В соответствии с теорией Маршалла, нормаль­ное состояние рынка определяется рядом факторов, в том числе его защи­щенностью от государственного регулирования и свободным доступом на все отраслевые рынки новых производителей (это и образует модель сво­бодной конкуренции). Но для эффективного формирования эластичного спроса важно, чтобы каждый производитель обладал достаточно полной информацией обо всех изменениях рыночной конъюнктуры и в то же время никто из участников рыночного процесса не имел бы возможности решаю­щим образом влиять на стихийную игру спроса и предложения, на установ­ление ценового равновесия. Эти условия и составляют основу «совершен­ной конкуренции». Практика монополистической конкуренции явно проти­воречила такому выводу. Поэтому многие сторонники неоклассической теории предпочитали рассматривать монополии как неестественное для капиталистической экономики явление, порожденное временным стечением обстоятельств. Некоторые экономисты, например Иозеф Шумпетер, дока­зывали даже важность монополий как двигателя технического и технологи­ческою прогресса. Авторитетный американский экономист Джон Кларк рассматривал эту проблему с социальной точки зрения, обосновывая тезис: «Каждому фактору - определенная доля в продукте, и каждому - соответ­ствующее вознаграждение». Кларк пытался доказать незыблемость «есте­ственных законов» рынка, обеспечивающих социальную справедливость за счет пропорциональности занимаемой в производственной системе роли и конечных доходов. С пой точки зрения, монопольная прибыль являлась вполне адекватным во {награждением для элиты предпринимательского мира, а стремление рабочих добиться общего повышения заработной платы вне зависимости от производственных показателей нарушало нормальное фун­кционирование экономического механизма.

С 1920-х гг. начало формироваться альтернативное направление эко­номической мысли. Его особенностью стало изучение рынка как единой системы, подлежащей централизованному стратегическому регулированию, приоритетное внимание к макроэкономическим (совокупным) факторам производства, стремление выработать целостную модель экономического развития индустриального общества в условиях структурных изменений. Новая волна теоретических исследований не только отразила эволюцию капиталистической экономики, но и сама сыграла активную роль в опреде­лении путей се дальнего развития. Переход экономической науки от абстра­гирующей теории к моделирующей превратил ее в реальный инструмент общественных преобразований.

Символом принципиального разрыва с ортодоксальной неокласси­ческой традицией стала концепция Джона Кейнса, основные постулаты который были изложены в работах «Трактат о деньгах» (1930) и «Общая теория занятости, процента и денег» (1936). Кейнс доказывал, что наибо­лее злободневные проблемы — массовая безработица и снижение деловой активности, порождаются не столько ценовыми колебаниями спроса и предложения, сколько долговременными процессами в масштабах всей макроэкономической системы. К тому же. в отличие от своих предше­ственников. Кейнс считал ключевым фактором, обеспечивающим эконо­мический рост, не наращивание предложения, а обеспечение платежеспо­собного спроса.

Кейнс предлагал рассматривать спрос как системную величину, харак­теризующую все рыночное пространство, - т.е. как «совокупный спрос», состоящий в свою очередь из потребительского и инвестиционного. В идеале, уровень совокупного спроса соответствует уровню общественных доходов. Однако Кейнс утверждал, что неотъемлемой частью совокупного дохода являются сбережения, т.е. разница между размером дохода и уровнем потреб­ления. Классическая политэкономия практически не рассматривала влияние фактора сбережений на динамику спроса и предложения. Более того, тради­ционно считалось, что стремление сберегать является одной из основ обще­ственного накопления и поступательного экономического развития. По Кейн- су, с ростом общего уровня доходов доля сбережений в них увеличивается. Действует «основной психологический закон», согласно которому увеличе­ние богатства вызывает относительное уменьшение доли расходов на личное потребление. При достижении известного уровня благосостояния накопление становится более сильным мотивом, нежели непосредственное удовлетворе­ние нужд человека. Поэтому рост сбережений отнюдь не всегда ведет к увеличению инвестиций. К тому же сказывается закон убывающей произво­дительности капитала - тенденция снижения рентабельности капиталовложе­ний по сравнению с достигнутым уровнем (т.е. чем больше размеры накоп­ленного капитала, тем больше предпринимательский риск и меньше мотивы для дальнейшего увеличения инвестиций). Таким образом, сокращение склон­ности к потреблению и снижение прибыльности накопленного капитала предопределяют устойчивое снижение совокупного спроса, что и приводит в итоге экономику в «замороженное состояние». Кейнс полагал, что это проти­воречие не может быть исправлено на уровне микроэкономических цеповых механизмов и объективно обусловливает необходимость централизованною регулирования капиталистической экономики.

Основу кейнсианских рецептов макрорегулирования экономики соста­вила идея стимулирования «эффективного спроса» - реального инвестици­онного и потребительского спроса на рынке. Кейнс полагал, что в распоря­жении государства находится целый комплекс мер для повышения рента­бельности капиталовложений. Снижение процентной ставки на кредиты (ставки ссудного процента) может уменьшить нижний предел эффективнос­ти производственных инвестиций и сделать их более привлекательными по сравнению с вложением денег в ценные бумаги. Важным средством оживле­ния экономики представлялось и увеличение государственных расходов, в том числе государственных инвестиций, прямого кредитования и дотирова­ния предпринимателей, организации государственных закупок товаров и услуг, общественных работ. С другой стороны, средства государственного бюджета могут быть использованы и для стимулирования потребительского спроса. В этом отношении Кейнс отмечал необходимость «социализации инвестиций» - активной государственной политики по повышению уровня занятости, что должно естественным образом повысить спрос массовых покупателей. Более того, государство может прибегать и к прямому креди­тованию потребителей, снижению налогового бремени на физических лиц, развитию системы социального обеспечения, т.е. к частичному перераспре­делению общественных доходов в пользу определенных социальных г рупп, способных повысить общий уровень потребления.

В перспективе меры государственного регулирования должны принести существенно больший конечный эффект, нежели прямые бюджетные затраты. Кейнс рассчитал динамику мультипликационного процесса при увеличении инвестиций. Мультипликатором («множителем») он назвал механизм кумуля­тивного роста производства и занятости в условиях государственного стиму­лирования экономики - любые вложения в ту или иную отрасль позитивно влияют через увеличение занятости и потребления на уровень производства и в других сферах. Соответственно, Кейнс полагал, что для регулирования эффективного спроса оправдано даже дефицитное финансирование государ­ственных расходов. Бюджетный дефицит со временем, при увеличении обще­го объема производства и уровня занятости, компенсируется налоговыми поступлениями. Ограниченная же инфляция может оказаться даже полез­ной- она способна подорвать опасный для кризисной экономики спрос на наличные деньги («предпочтение ликвидности», как назвал Кейнс психологи­ческое стремление иметь запас наличных денег).

Теория Кейнса являлась лишь одним из вариантов осмысления новейших тенденций в развитии капиталистической экономики. Вне поля зрения ее автора остались многие важные аспекты экономических процессов начала XX в. Но именно идеи Кейнса стали основой для разработки принципиально новой методологии экономического анализа. При всем различии сформировав­шихся в русле кейнсианства и в полемике с ним концепций, все они были


Менее болезненными итоги войны оказались для США, Канады, ряда нейтральных стран, а также государств Латинской Америки. Несмотря на ощутимые человеческие потери, а также мобилизацию более 12 млн амери­канцев, промышленность США в годы войны пережила настоящий бум. Общий объем промышленного производства в 1939-1944 гг. вырос на 120%. При увеличении государственного долга с 60 до 226 млрд. долл. чистая прибыль частных кампаний за тот же период составила 58,7 млрд долл. При этом занятость среди населения выросла на 20 %, что полностью решило проблему безработицы. Индекс валового национального продукта без учета инфляции увеличился за период 1939-1945 гг. со 100 до 165 пунктов. Американские инвестиции за границей в это же время выросли с 12,5 до 16,8 млрд долл.. а национальный золотой запас увеличился в 1,5 раза и к 1949 г. составил уже 70 % мировых золотых запасов. Доллар окончательно превратился в наиболее устойчивую валюту на мировом финансовом рынке, а США уверенно претендовали на роль единоличного лидера западного мира.

Успехи латиноамериканских государств, Канады, нейтральных в годы войны Швеции и Швейцарии были менее весомы, однако стремительное расширение внешнеторговых связей, участие в широкомасштабных постав­ках сырья и продовольствия, финансовых операциях также способствовало позитивным изменениям в экономике этих стран. По динамике роста ВНП в течение десятилетия 1938-1948 гг. Швеция и Швейцария вообще оказались на втором-третьем месте в мире после США (соответственно 133 и 125 пунктов от уровня 1938 г.). Таким образом, Вторая мировая война значи­тельно усилила те диспропорции, которые сложились в развитии стран Европы и Америки в первой половине XX в. Ситуация усугублялась противостоянием либеральной и коммунистической социальных систем, началом их открытой борьбы за преобладание в мире. Динамика послевоен­ного развития стран Запада теперь во многом определялась не только внутренними социально-экономическими факторами, но и логикой военно- политической консолидации противоборствующих блоков.

Процесс восстановления экономической системы западноевропейских стран занял сравнительно немного времени, хотя еще в 1946 г. их экономи­ческое положение казалось катастрофическим. Объем промышленного про­изводства в регионе составлял менее 1/3 от довоенного уровня. Острый недостаток промышленных товаров, продовольствия, жилья, транспорта усугублялся необходимостью отраслевой перестройки военизированной эко­номики, социальной адаптации демобилизованных солдат и перемещенных лиц. Происходила натурализации товарного обмена и оплаты услуг, расцвел черный рынок. Промышленная и транспортная инфраструктура находились в полном упадке. Главной проблемой оставался глубокий финансовый кризис, поразивший практически все страны континента. Пассивный торго­вый баланс и растущая зависимость от импорта, выплаты военных долгов стремительно сокращали валютные запасы. Ограниченное предложение потребительских товаров в сочетании с растущей денежной массой создава­ли при этом сильнейшие инфляционные тенденции. В свою очередь инфля­ция подрывала инвестиционный рынок и превращалась в непреодолимое препятствие для увеличения промышленного производства.

В 1946-1948 гг. в большинстве западноевропейских стран были про­ведены денежные реформы, направленные на обеспечение полной конвер­тируемости национальных валют, их частичную девальвацию, регламента­цию деятельности банков, систематизацию эмиссии, что несколько стаби­лизировало ситуацию. Классическим примером жесткой дефляционной по­литики стала денежная реформа 1948 г. в Западной Германии, осуществлен­ная под руководством Людвига Эрхарда. Ее необходимость диктовалась катастрофическим падением курса марки. Инфляция достигала 600 % по отношению к довоенному уровню. Эрхард полагал, что ликвидация массы обесцененных денег в сочетании с полной либерализацией рынка восстано­вит нормальное развитие экономики. Однако он настоял на том, чтобы денежная реформа сочеталась с комплексом мер по защите наиболее уязви­мых групп потребителей. Замена денежных знаков произошла в западных зонах оккупации 20 июня 1948 г. Официальное соотношение обмена было установлено в размере 10 рейхсмарок на одну новую немецкую марку (кроме того, каждый человек мог обменять 40 марок по курсу Ь: 1). Получить на руки можно было вначале лишь 5 % обмениваемой суммы. После проверки законности доходов налоговыми властями выдавалось еще 20%, затем - 10%. Остальные 65% ликвидировались. Окончательная квота обмена составила 100 рейхсмарок за 6,5 новых марок. Но пенсии, ' заработная плата и пособия пересчитывались в соотношении 1:1. Все старые государственные обязательства аннулировались. Пойдя на такой радикальный, «шоковый» вариант денежной реформы, правительство урав­новесило его вводом ограничительного контроля над ценами на транспорт­ные и почтовые услуги, основные продукты питания, квартплату. Регулярно публиковались каталоги так называемых «уместных цен», учитывающих реальные издержки производства и «разумную прибыль». Была принята специальная программа «Каждому человеку» для обеспечения населения по сниженным ценам узкой номенклатурой самых необходимых товаров.

Подобные денежные реформы помогли стабилизировать экономичес­кую ситуацию в европейских странах, но они не предполагали радикально­го сокращения бюджетных расходов, без чего монетарный курс не мог быть достаточно эффективным. Более того, многие правительства пошли даже на увеличение социальных государственных программ. Так, например, лейбо­ристское правительство К. Эттли, пришедшее к власти в Великобритании в 1945 г., ввело гарантированную выплату пенсий по возрасту для всего населения, создало единую государственную систему здравоохранения, на­чало крупномасштабные реформы в области образования и жилья. В крат­чайшие сроки в стране было возведено более 1 млн. муниципальных домов. В тот же период единая государственная система страхования была создана во Франции. В рамках активной демографической политики французское правительство ввело в первые же послевоенные годы широкую практику выплаты семейных пособий. Социал-демократическое правительство П. Ханс- сона в Швеции осуществило в 1945-1946 гг. реформу пенсионного обеспе­чения. ввело обязательное больничное обслуживание, значительно расши­рило практику выдачи ссуд под жилищное строительство.

Возможность проведения достаточно активной социальной политики на фоне реорганизации валютно-финансовой системы была во многом обеспечена участием европейских стран в американской программе, полу­чившей название «план Маршалла». Что касается заинтересованности США в поддержке европейских реформ, го она была вызвана целым рядом причин. Помимо стремления укрепить формирующийся атлантический во- енно-политический блок, сказались и собственные проблемы американской экономики. За годы войны в США был достигнут очень высокий уровень

производства, занятости и инвестиционной активности. Но емкость внут­реннего потребительского рынка оставалась очень небольшой. Складыва­лись предпосылки для масштабного кризиса перепроизводства. Отчасти эта проблема решалась за счет товарной экспансии на мировом рынке. Но финансовый кризис в странах-импортерах грозил подорвать американский экспорт. Не случайно, что еще в годы войны США были вынуждены в значительной степени отказаться от экспорта по схеме «cash and carry» (т.е. на основе предварительной оплаты товаров до их приобретения покупате­лем) и перейти на систему «lend and lease» (т.е. передачу материалов и вооружений взаймы и в аренду). Особенно заметно динамика американско­го экспорта начала ухудшаться в 1947 г. В связи с засухой и неурожаем в Европе валютные резервы западноевропейских стран были использованы для закупок американской пшеницы, что почти полностью приостановило импорт промышленных товаров и оборудования из США. В этих условиях американской администрацией был выдвинут инвестиционный план «вос­становления и развития Европы». Впервые это проект представил в своей речи 5 июня 1947 г. в Гарвардском университете государственный секретарь США Джордж Маршалл, а реализация его началась в 1948 г. после приня­тия конгрессом «Закона о помощи иностранным государствам».

Круг стран, принявших участие в проекте, был определен на Парижс­кой конференции в июле 1947 г., в преддверии которой от американской помощи по политическим причинам отказались СССР, восточноевропейс­кие страны, Финляндия. В рамках «плана Маршалла» за четыре года (1948- 1951 гг.) остальные европейские государства получили помощь в объеме 17 млрд долл. (в том числе Великобритания, Франция, ФРГ, Италия - более 2/3 этой суммы). Несмотря на то, что около 70 % всей помощи пришлось на поставки продовольствия и сырья, реализация «плана Маршалла» способ­ствовала финансовой стабилизации и росту промышленного производства. 1 [останки потребительских товаров, продовольствия, топлива осуществля­лись в виде дотаций, а не займов, и денежные средства, полученные от реализации товаров, использовались правительствами для укрепления бюд­жета. Две другие группы товаров - промышленное оборудование и сырье - поставлялись на основе международных займов и под финансовые гаран­тии американского правительства. Ценой, которую пришлось заплатить европейским странам, стала либерализация внутренних рынков, снижение таможенных тарифов на американский импорт, ограничение программ по национализации промышленности. Несмотря на достаточно спорные по­следствия этих шагов, реализация «плана Маршалла» дала решающий импульс промышленной реконструкции в европейских странах, модерниза­ции производственных мощностей, насыщению потребительского рынка и, соответственно, росту совокупного спроса. Уже к 1949 г. удалось стабили­зировать европейский финансовый рынок. В 1951-1952 гг. западноевропей­ские страны вышли на довоенный уровень промышленного и сельскохозяй­ственного производства, а к середине 1950-х гг. объем промышленного производства уже превысил довоенный на 60-70 % (сельскохозяйственно­го - на 20-30 %).

Два десятилетия, последовавших за этапом послевоенного восстанов­ления, сопровождались беспрецедентным по масштабам и интенсивности экономическим ростом. С 1948 по 1971 г. ежегодное мировое промышлен­ное производство увеличивалось в среднем на 6,5 %. Помимо темпов развития, важной особенностью этого периода стало явное смягчение эко­номических кризисов, терзавших западную экономику в первой половине столетия. Динамика процесса воспроизводства в это время отличалась не отсутствием циклических колебаний, а их новым характером. «Деловой цикл», включающий кризисы перепроизводства, сменился «циклом эконо­мического роста», когда периодическое замедление темпов развития чере­довалось с восстановлением ускоренного роста. Кризис перепроизводства в традиционном понимании, с сопутствующими ему резким уменьшением используемых производственных мощностей и инвестиционной активнос­ти, ростом безработицы и падением совокупного спроса, сменился «рецес­сией» - периодом плавного снижения основных макроэкономических пока­зателей при сохранении общего положительного вектора развития.

Первые две послевоенные рецессии 1948-1949 и 1951-1952 гг. были связаны с инвестиционными циклами (волнообразными колебаниями рен­табельности капиталовложений) и проявились только в краткосрочном ос­лаблении конъюнктуры. Следующая рецессия 1957-1958 гг. отражала не столько колебания процесса воспроизводства, сколько инфляционные опа­сения инвесторов, вызванные беспрецедентным наращиванием уровня за­работной платы в европейских странах. Причем два последних спада экономической активности во многом были связаны с политическими про­цессами - острыми международными кризисами в Корее и Египте и их Влиянием на общественное мнение. В 1960-е гг. характер экономического развития стран Запада практически не изменился. Правда, новый период рецессии 1967-1968 гг. уже продемонстрировал некоторые тревожные тен­денции: устойчивый рост инфляции, недостаточную эффективность мето­дов дефицитного финансирования государственных расходов и налоговой политики. Но, в целом, уверенный экономический рост продолжался до начала 1970-х гг.

Важным фактором обеспечения такого беспрецедентного роста стало активное государственное регулирование. До начала 1950-х гг. в экономичес­кой стратегии преобладала так называемая пассивная антициклическая поли­тика, направленная на стабилизацию финансовой системы, ограничение край­них форм монополизма и резких колебаний спроса и предложения на рынке, обеспечение конверсии производства. Почти всем государствам, принявшим участие в войне, пришлось столкнуться с проблемой резкого падения произ­водства и недостаточности товарной массы. Единственным выходом стало жесткое ограничение производственного и личного потребления. Даже в европейских странах-победительницах Франции и Великобритании распре­деление по карточкам было отменено лишь в 1947-1948 гг. Финансовый кризис, связанный с образованием огромной массы обесцененных денег и истощением золотовалютных запасов, потребовал принятия жестких антиин­фляционных мер, включая крупномасштабную девальвацию национальных валют. Подобные меры не могли способствовать активизации деловой актив­ности, но они позволили избежать спекулятивной горячки и «ложного» кризиса перепроизводства, подобного событиям 1919-1920 гг.

В 1950-х гг. западные страны перешли к иной стратегии экономичес­кого регулирования. Основной целью стало обеспечение стабильного эко­номического роста с помощью методов дефицитного финансирования. Сба­лансированность бюджета и низкий уровень инфляции были принесены в жертву наращиванию производственных инвестиций. Государственные ка­питаловложения использовались для развития сферы НИОКР (научных исследований и опытно-конструкторских разработок), транспортной инфра­структуры, средств связи, энергосистем, наукоемких отраслей промышлен­ности. Тем самым государство сосредоточивало под своим контролем от­расли с низкой степенью рентабельности, но особенно важные со стратеги­ческой точки зрения, обеспечивающие динамику развития всего хозяй­ственного комплекса. К концу 1960-х гг. государственный сектор экономики уже занимал важное место в экономике всех стран Запада. Лидерами в этом отношении являлись Италия (14 % ВНГ1), Франция (12 %), Великобритания (12 %), ФРГ (11 %). В целом, в государственном секторе экономики евро­пейских стран в это время сосредоточивалось до 1/5 всех капиталовложе­ний и около 9 % занятого населения.

Развитие государственного сектора сочеталось с инвестиционной под­держкой частного бизнеса. Государственные капиталовложения составляли в 1960-1970-х гг. в Великобритании 45 % от общенациональных, в Италии - 36 %, в США - 30 %, во Франции - 25 %. Основная часть этих затрат была связана со стимулированием технико-технологического прогресса, обеспе­чением занятости, поощрением прогрессивных форм трудовых отношений.

Помимо прямого или косвенного участия государства в развитии произ­водственной инфраструктуры все более важную роль начинало играть и централизованное планирование экономического роста. Его основными фор­мами стали директивное и индикативное планирование. Директивные планы различного срока и диапазона представляли собой комплексное регулирова­ние экономического развития, осуществляемое за счет законодательного регулирования трудовых отношений и условий инвестиционной деятельнос­ти. антитрестовского регулирования, ввода определенных схем налогообло­жения, норм амортизации оборудования, целевого субсидирования НИОКР и финансирования системы профессиональной подготовки, участия государ­ственных служб в системах коммерческой информации и т. п. Степень пря­мой регламентации предпринимательской деятельности оставалась мини­мальной, но создавались некие «рамочные» условия для функционирования экономики с заданными приоритетами и темпами роста. Индикативное (реко­мендательное) планирование основывалось на стимулировании отдельных, стратегически важных направлений экономического развития. Индикативные планы представляли собой своего рода ориентирующие прогнозы, призван­ные дать предпринимателям информацию о перспективных сферах вложения капиталов и эффективных методах рыночной политики.

Важным элементом государственного регулирования в 1950-х гг. оста­валось антитрестовское законодательство. Однако действие его носило узкоцеленаправленный характер. Как правило, выделялись приоритетные отрасли, в рамках которых государство административными методами под­держивало режим конкуренции, - транспорт, топливно-энергетическое про­изводство, коммунальные услуги и т.п. В остальных случаях применение антимонопольных законов, ограничивающих масштабы концентрации про­изводства и сбыта, было выборочным и осуществлялось через выдачу федеральными и местными органами власти лицензий на те или иные виды коммерческой деятельности, определение уровня цен и тарифов на конкрет­ные виды товаров и услуг, регламентацию процесса слияния кампаний. Основанием для подобной регулирующей деятельности являлась лишь потенциальная угроза интересам потребителя - объем производства, крите­рии ценообразования, границы рынков сбыта. Пик такого административ­ного антитрестовского регулирования пришелся на конец 1960-начало 1970-х гг. В США подобные ограничения затрагивали деятельность кампа­ний, производящих 24 % ВВП страны. Однако вне сферы антитрестовского регулирования оставались вопросы, связанные со структурными механиз­мами процесса воспроизводства, соотношением крупного и мелкого бизне­са, многими аспектами деятельности ТНК.

По мере стабилизации основных макроэкономических показателей развития ведущих индустриальных стран и наращивания их экономическо­го потенциала произошел переход к третьей стадии развития методов государственного регулирования. Приоритетной задачей в это время стано­вится стимулирование «совокупного спроса», а не развитие производства. Причина «социализации» государственного регулирования, перехода к пе­рераспределению части национального дохода в пользу потребителей отча­сти объяснялась изменением идеологических приоритетов, но главным образом была обусловлена сугубо экономическими факторами. На протяже­нии трех предыдущих десятилетий основным сдерживающим фактором экономического роста являлся недостаток инвестиционной активности, и государство было вынуждено разнообразными средствами повышать дело­вую активность на рынке, стимулировать «совокупное предложение». Но со второй половины 1950-х гг. в условиях экономического бума препятствием для ускоренного развития становится недостаточный платежеспособный спрос. Задачей государственной политики в такой ситуации становится выравнивание рыночного баланса за счет всесторонней поддержки потре­бителей, в том числе обеспечение достаточно высокою уровня доходов для трудящихся и расширение социальной инфраструктуры.

В области регулирования трудовых отношений ключевой задачей госу­дарства стала стандартизация системы организации рабочего времени. Это позволяло существенно ограничить возможности предпринимателей по повы­шению нормы эксплуатации. К 1960-х гг. в ведущих западных странах была введена нормативная рабочая неделя (39-41 час) при 9-11 праздничных днях в год и оплачиваемом отпуске примерно в 23-25 дней. Расширилась и практика государственного контроля над минимальным уровнем доходов. Фиксированный государством минимум заработной платы постепенно был переориентирован с физического на социальный минимум прожиточных средств. В США, например, гарантированный федеральным законодатель­ством минимум почасовой заработной платы был увеличен в 1948 г. с 40 до 72 центов, в 1958 г. - до 1 долл., в 1961 г. - до 1,25 долл.. в 1968 г. - до 1,6 долл.

Государство поддерживало практику заключения коллективных трудо­вых договоров. Право трудящихся на коллективные договоры, а также гаран­тии длительности рабочего дня, оплачиваемого отпуска, права на участие в управлении, запрет дискриминации в области трудовых отношений во мно­гих западных странах были закреплены даже на уровне конституций.

Большую роль в повышении уровня доходов трудящихся сыграли профсоюзы. Профсоюзное движение к началу 1970-х гг. превратилось практически в полноправного партнера бизнеса. В различных странах Европы и Америки доля профсоюзного членства колебалась в среднем от 25 до 70 % от общего количества наемных работников. В большинстве ключе­вых отраслей профсоюзам удавалось достаточно жестко контролировать условия труда. Основным средством оставалась практика заключения кол­лективных договоров. Благодаря активности профсоюзного движения и государственному регулированию трудовых отношений суммарный уро­вень заработной платы начал быстро расти не только в денежном эквива­ленте, но и по отношению к иным формам доходов. Если в 1950 г. доля трудового дохода в ВНП в ведущих индустриальных странах составляла 54 %, то к 1980 г. она достигла 71-73 %.

Быстро расширялась и сфера государственной социальной политики. С 1950 по 1970 г. в западноевропейских странах доля социальных расходов в ВНП выросла с 12 до 21,5%. Основными целями социальной политики являлись широкомасштабные реформы системы здравоохранения, образова­ния, социального обеспечения. В Европе большее распространение получила так называемая «скандинавская модель» страхования. Ее особенностью был переход от страхования отдельных категорий работающих к обеспечению всего населения, а также особый порядок финансирования страховых фон­дов - за счет общих налоговых поступлений. Подобная модель была апроби­рована еще в 1913 г. в шведском пенсионном страховании. После Второй мировой войны к ней присоединились скандинавские страны, Великобрита­ния, Ирландия, Швейцария, Италия. В ФРГ, Австрии, Люксембурге была закреплена иная модель страхования, основанная на паритетных вкладах государства, предпринимателей и работников. Во Франции, Бельгии, Нидер­ландах сохранилась прежняя дотационная система страхования, основой кото­рой являлись добровольные организации взаимопомощи.

«Социализация» государственной политики достигалась не только с помощью прямого бюджетного финансирования, но и благодаря расшире­нию полномочий местных и региональных органов. Это касалось прежде всего области жилищного строительства, благоустройства городов, рас­ширения социальной инфраструктуры, развития школьного образования. Для обеспечения муниципальных программ во многих странах Европы были предприняты меры по децентрализации доходной и расходной части бюджета, переориентации значительной части налоговых поступлений на региональный уровень.. Так, например, в ФРГ и Швейцарии доля поступ­лений в центральный бюджет сократилась в 1955-1979 гг. соответственно с 47 до 32 и с 41 до 21 %.

Очень показательным оказался поворот к социально ориентированной политике, произошедший в США. Сразу же после войны президент Г.Тру­мэн провозгласил проведение «справедливого курса» и инициировал приня­тие законов, облегчающих положение демобилизованных солдат, повышаю­щих размер пособий и пенсий. Но эти меры сочетались с жестким регули­рованием трудовых отношений, ограничением любых действий профсою­зов, которые могли бы дестабилизовать рынок труда. В период президент­ства Д. Эйзенхауэра социальная политика приобрела еще более ограничен­ный характер. Ситуация разительно изменилась в 1960-х гг. При президенте Д. Кеннеди последовало увеличение ассигнований на социальные програм­мы, в том числе на модернизацию системы высшего образования и профес­сиональной переподготовки рабочей силы. Были реализованы программы помощи депрессивным регионам. Администрация президента Л. Джонсона разработала комплексную программу «борьбы с бедностью». В соответ­ствии с Законом об экономических возможностях 1964 г. были введены программы помощи малообеспеченным слоям населения, в том числе под­держки материнства и детства, распространения продовольственных тало­нов, предоставления льготной медицинской помощи. В 1965 г. была введена федеральная программа медицинского страхования пенсионеров. Активно проводилось жилищное строительство и развитие общественного транс­порта, создавалась система защиты прав потребителей. Мероприятия по борьбе с бедностью в сельских районах включили выдачу льготных займов бедствующим фермерам и сельскохозяйственным рабочим, оказание им медицинской и юридической помощи, обучение грамотности. Всего па «борьбу с бедностью» за период 1964-1968 гг. было израсходовано 10 млрд долл., а общая сумма социальных расходов составила к концу 1960-х гг. около 40 % расходной части федерального бюджета США. Сред­ний доход американских семей вырос за десятилетие на 85 %. Подобные меры обусловили беспрецедентный потребительский бум в 1960-х гг., что способствовало дальнейшему наращиванию темпов экономического роста.


Легенда о добровольном рабстве

 
Разместил: admin

 

Www.IstMira.Com