ОТ РОДОПЛЕМЕННЫХ ВЕРОВАНИЙ К ПОЛИСНОЙ РЕЛИГИИ И МИФОЛОГИИ

Религия — спутница всех без исключения цивилизаций и их духовная сущность, связанная со всеми сторонами жизни и ими обусловленная. По отличию религий древних египтян, шумеров, ханане-ев, индийцев, китайцев от религии народов античного круга земель мы можем судить об античности как о цивилизации, обладающей особым, неповторимым обликом.
ГРЕЧЕСКАЯ РЕЛИГИЯ
После «темных веков» богам и героям, почитаемым пеласгами и ахейцами, пришлось потесниться, так же как и их почитателям, впустив в свою среду примитивных божков завоевателей, не знавших городской жизни. Меньше других пострадали от вторжений и скорее оправились от их последствий ионийцы Малой Азии. Именно там возникли первые полисы и их религиозное объединение двенадцати градье, покровителем которого считался Посейдон. Там же выявила себя Мнемосина (намять), которую на Балканах почти вытравили дорийские завоеватели. Именно там возник исторический эпос, создатель которого уже в первой строке обращается к дочери Мнемосины Музе:
Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына-Эпос не только возвысил ионийских богов над божествами коренных обитателей Малой Азии, но и поднял их авторитет к высотам Олимпа над полисами и племенами материковой и островной Греции, а по мере развития колонизации — и всего круга земель. «Илиада» и «Одиссея», лишенные и тени религиозного догматизма, заняли место священных книг Востока, а их герои Ахилл, Диомед, Одиссей стали для воинов-завоевателей и мореплавателей своего рода моделями, по образу и подобию которых они лепили свои характеры. Описанные Гомером, а после него Гесиодом Зевс, Афина, Аполлон, музы, витая над переселенцами, обращали в свою веру и варваров, вытесняя или преобразовывая их божков и духов.
Формирование каждой из главных религии античного мира — греческой, этрусской, римско-италийской — сложный и длительный процесс, зависевший от множества несовпадающих факторов, и поэтому они должны быть рассмотрены по отдельности.
До Олимпа. До того, как у предков греков сложилось представление о высших богах, занявших подзвездный Олимп, у них, как и У Других обитателей земли, живших родами и племенами, существовала вера в земные существа, порожденные Землей и Морем и делившиеся на отдельные группы. На первоначальной стадии они не имели определенного облика и представлялись бесплотными, но очень опасными влиятельными созданиями. Затем, когда боги в сознании людей приобрели человеческий облик, духи (или демоны, как их называли греки) приобрели женский и мужской пол и свой собственный облик, приятный или отталкивающий, в зависимости от той среды, в которой они обитали, и стали разделяться на «братьев» и «сестер». Эти существа виделись лукавыми и мудрыми, игривыми и коварными, добрыми и жестокими. Они могли то выручать людей из беды, то преследовать их, то даже воевать друг с другом. Представления о них эллинов восходят к глубочайшей индоевропейской древности. Об этом говорят совпадения практически одинаковых названий, дававшихся одним и тем же вещам и явлениям живущими далеко друг от друга индоевропейскими народами. Так, совершенно очевидно первоначальное родство эллинских кентавров (полулюдей-полуконей) и индийских гандхарвов. В других случаях разные названия низших богов, выполняющих одну и ту же функцию, не мешают их считать близкими родственниками.
Новое религиозно-мифологическое сознание с его представлениями о высших и низших, царях и подданных, господах и рабах превратило порождения природы в слуг или свиту высших богов. Эти высшие боги разрушали первоначальное единство. Они выхватывали одно или другое женское существо, делая его матерью других героев и богов, а некоторых перенося на Олимп.
Особенно был обширен мир нимф, олицетворявших все движущееся и растущее в природе, все дающее жизнь растениям, рыбам, животным. Главные из них — дриады (древесные), рождавшиеся и погибавшие вместе с деревом, и наяды (водные) — духи источников, ручьев и всего того, что живет в воде.
Древнегреческие леса и горы, кроме нимф, были наполнены также многочисленными демонами плодородия — сатирами и силенами, настолько близкими по своему облику, что даже греки часто их путали, а затем и вовсе перестали различать. Их неразрывная связь с природой проявлялась в козлиных или лошадиных копытцах, хвостах, остро торчащих ушах, а иногда и задорно поднимавшихся над головою козлиных рожках. Буйные, неукротимые в любви, вине, веселье, они с заселением Олимпа богами превратились в спутников бога вина и хмельного неистовства Диониса. Тогда же из массы силенов выделился один, обладавший явной индивидуальностью, — Силен, мудрый и музыкальный, но в то же время не способный устоять перед лишней чашей вина.Особое место среди демонов леса занимал Пан. Рожденный нимфой от кого-то из богов, он был ею брошен, едва появившись на свет, ибо внушал своей матери ужас, но был подобран отцом и отнесен на Олимп, где при его виде все боги покатились со смеху. Так наиболее распространенная греческая легенда объясняла происхождение имени Пан от греческого слова «все». Между тем Пан задолго до появления греков на Балканском полуострове почитался его древнейшими обитателями пеласгами и, скорее всего, его имя происходит от пеласгийского глагола, имевшего значение «пасти».
Пан — пастырь овец и коз. Пастухи считали его своим покровителем и подносили ему в дар молоко и мед диких пчел. Но он также покровитель охотников и рыбаков — всех, кто общается с дикой природой и пользуется ее благами. Он охраняет неприкосновенность природы, ее мирный покой. Ему внушают отвращение все голоса и звуки войны — ржание и топот коней, дребезжание боевых колесниц, бряцание мечей, свист стрел. Защищая свои владения от чужаков, он наводит на них безотчетный страх, который называют паническим.
Море мыслилось населенным многочисленными демонами — морскими старцами, нереидами, тритонами. По именам известны старцы Протей, Иерей, Форкис и Главк. Протей воплощал изменчивость моря. Он мог принимать любой облик и обладал даром пророчества, но никогда не применял этот дар по доброй воле. Его нужно было поймать и крепко держать, не пугаясь его превращений, только так удавалось добиться от него предсказаний. Нерей, в отличие от бездомных своих братьев, имел на дне морском дворец, где жил со своей женой — океанидой, имея от нее множество дочерей — дев-нереид, окружавших золотой трон отца, сидевших за прялкой или резвящихся в море. Сохранившиеся имена нереид так же, как и связанные с ними сюжеты, говорят о справедливой и благой их природе и одновременно — об утерянной современным человечеством способности воспринимать мир моря во всем его единстве и разнообразии. Нереиды, воплощающие бесчисленные морские волны, — сестры, но не близнецы. У каждой — свой характер в зависимости от глубины моря, быстроты течения, силы ветра, особенностей берега и даже от освещения.
Условно к морским существам могут быть причислены полупти-Цы-полудевы сирены, заманивающие в глубину мореходов сладостным пением. Скорее всего, сирены — существа подземного мира, возвещающие смерть. Отцом сирен греческий миф называет Лхе-лоя, считавшегося владыкой всех пресных вод. Его сыновья — ахе-лои — изображались с рожками на голове.
К сиренам близки дочери морского старца Форкиса грайи, помещаемые на рубеже Океана и мира мертвых, на островке, который посещает солнечная колесница перед тем, как покинуть землю В отличие от сирен грайи не имели в своем облике звериных черт но и не обладали их привлекательностью. Их представляли отвратительными дряхлыми старухами, по очереди пользовавшимися единственным глазом и единственным зубом.
В ходе длительной религиозно-мифологической эволюции появились девять муз, покровительниц искусства и знания. Первоначально, как и другие божества-множества, музы не имели ни индивидуального имени, ни индивидуального облика. Лишь постепенно в отдельных уголках Эллады выделились отдельные группы муз, которых древние поэты называли «старшими», «доолимпийс-кими» и количество которых ограничивали.
Девять муз впервые появляются в «Одиссее», а Гесиод уже называет их имена: Каллиопа, Клио, Мельпомена, Эвтерпа, Терпсихора, Талия, Полигимния, Урания, Эрато. В это время они уже обитательницы Олимпа, что не мешает им сохранять излюбленные местности на земле — горы Парнас (Фокида) и Геликон (Беотия). Гесиод обращается к музам Геликона, представляя их как очаровательных быстроногих дев, кружащихся в хороводе на склоне горы вокруг алтаря Зевса.
Матерью муз Гесиод называет Мнемосину, богиню Воспоминания, а отцом — Зевса:
Девять ночей сопрягался с богинею Зевс промыслитель, К ней далеко от богов восходя на священное ложе.
Очередная ночь давала жизнь одной из муз, и можно думать, что первоначально муза воспринималась как покровительница каждого года, дарованного верховным богом царям, которые, подобно критскому Миносу, были обязаны «в девятилетие раз общаться с великим Зевесом».
«Муса» (муза), по наиболее вероятному истолкованию греческого слова, — это «размышляющая», «помышляющая», «мыслящая», что одновременно объясняет, почему матерью муз названа Мнемосина: память — необходимый элемент размышления.
«Специализация» муз как покровительниц отдельных видов искусств стала возможна лишь с появлением самих этих искусств. Мельпомена сделалась покровительницей трагедии, Талия — комедии, Терпсихора — танца, Клио — истории, Урания — астрономии, Эрато — любовной поэзии, Каллиопа — эпоса.
Формирование олимпийского пантеона. Постепенно у эллинов сложились представления о богах, которых мы называем «олимпийцами», поскольку местом их пребывания считалась гора Олимп, расположенная в Фессалии, на границе между эллинами и варварами.
Представления об олимпийцах были такими же зыбкими, как и их образы. Они прошли вместе со своими почитателями долгий исторический путь, уходящий корнями в мир первобытности, мысливший сверхъестественные силы по образу и подобию родовых коллективов. Эллинские мифы запечатлели в образах богов историю освоения человеком окружающей среды и познания им своего места в ней. Каждый из небожителей, населявших Олимп, имел, согласно мифам, также свою земную родину — вполне конкретную местность, остров, гору и т. п. Так, земной родиной Зевса была гора Ида на Крите, Аполлона и Артемиды — островок Делос. Нетрудно понять, что за этими представлениями стояло место, где впервые возникло почитание того или иного бога, позже ставшего олимпийцем.
С богами были связаны определенные растения или птицы, пресмыкающиеся, млекопитающие. Орел, считавшийся вестником Зевса и постоянно находившийся у его ног на Олимпе, очевидно, приобрел это положение потому, что первоначально сам почитался как солнечное божество, владыка неба. Священными животными Афины были змея и сова, у многих народов почитавшаяся как носительница мудрости. Трагически кончившееся преследование Аполлоном прекрасной нимфы Дафны — свидетельство первоначального почитания лаврового дерева, которое впоследствии стало играть особо значительную роль в культе Аполлона. Равным образом с Зевсом связан царь лесов дуб, с Посейдоном — конь, с Дионисом — виноградная лоза и плющ, а с Персефоной — тополь. Все это — ценнейшая информация о доолимпийской религии, о том времени, когда сверхъестественные силы мыслились не в человеческом облике, а в виде камней, растений, животных.
В религии и мифах эллинов отразились изменения, внесенные в жизнь обитателей круга земель крушением минойского мира и микенских царств и великим переселением народов XII—XI вв. Культ Великой богини-матери уступает место культу патриархального владыки — бога-отца. Им первоначально был не Зевс, а Посейдон, в образе которого явны черты древнесредиземноморского бога-быка, в его супруге, переселившейся вместе с ним на Олимп, различимы черты священной коровы. Так, Геру, первоначальную покровительницу острова Самоса и Арголиды, называли «волоокой», а ее неудачливая соперница Ио превращалась в телку. Гера в греческой мифологии — богиня-покровительница брака и семейной жизни, строго карающая нарушителей супружеской верности. Первоначально Гера покровительствовала суровому обряду перехода молодежи в брачный возраст — инициациям. Эти испытания нашли отражение в подвигах Геракла, само имя которого означает «прославляющий Геру». По мере того, как смысл инициации становился неясен, Гера переосмысливается в неутомимую преследовательницу Геракла, сына супруга Геры Зевса от земной ее соперницы.
Посейдон, уступив место верховного бога Зевсу, оттесняется в водную стихию. Сначала он связывается с водами вообще, в том числе подземными (откуда его ипостась коня, животного, считавшегося хтоническим), затем прочно занимает место владыки морской стихии.
«Сестра» Посейдона и Зевса Деметра — богиня плодородия, великая владычица природы. После превращения Зевса, первоначально мыслившегося как ее супруг, во владыку Олимпа она была вытеснена его новой супругой, Герой. Оставшись без супруга, Деметра отдала всю свою любовь и привязанность единственной дочер; Персефоне, ежегодно умирающей и воскресающей богине растительности, которую миф делает женой Лида, брата Зевса, Посейдона Деметры.
Представления о его царстве, подземном мире, возникли из блюдений за спутницей жизни, ее вечной тенью — смертью. Первоначально человек полагал, что душа умершего обитает там, где и ее оболочка (тело), — на месте погребения или в утробах зверей птиц, поедающих труп. Затем, когда стали верить в небесных богов, появилась вера и в своеобразный «подземный Олимп» для подземных богов смерти — и подвластных им душ мертвых. Отделенные от тел души сами или в сопровождении духов — слуг и спутников смерти спускались в один из провалов в земле и оказывались перед Стиксом, подземной рекой, девять раз опоясывающей землю. При переправе душе приходилось рассчитывать на помощь старца Харона, сына Ночи, владеющего черным челном. Сесть в него могла лишь душа, заплатившая выкуп. Поэтому мертвецу вкладывали в рот мелкую монету — обол. За рекой смерти, как и в домах богатых людей, опасающихся за свое добро, появился злобный сторожевой пес Кербер (Цербер), с тремя головами, виляющим хвостом перед входящими и злобно набрасывающийся на выходящих. Сам Аид мыслился могучим мужем, восседающим на троне. В зимние месяцы года рядом с ним находилась Пер-сефона. На остальные месяцы он отпускал ее на землю.
К Аиду первоначально был близок бог подземного огня Гефест, почитавшийся в местах, близких к действующим вулканам. Объявленный сыном Зевса и Геры, он, согласно мифу, был поднят младенцем на Олимп. Вызвав у матери отвращение, он был сброшен ею на землю, упал в море, был воспитан в подземном гроте нереидами, овладел мастерством кузнеца и вернулся во всеоружии на Олимп, где Гера отдала ему в жены самую привлекательную из богинь — Афродиту.
дфродита, богиня чувственной любви и любовного очарования, — ь Зевса и одной из океанид. По другой версии, она родилась у берегов Кипра из пены, образованной упавшим в море семенем бога неба Урана. Как и многие олимпийские богини, Афродита в гре-41 чкой религии — пришелица. Недаром главное место ее почитания — остров Кипр, рано заселенный финикийцами. Здесь, в городе Пафосе, находился самый знаменитый из храмов Афродиты. Отсюда прозвища Афродиты — Киприда, Пафия, Пафосская богиня О восточном происхождении Афродиты говорит и история ее страсти к прекрасному смертному юноше Адонису, само имя которого имеет финикийское происхождение и означает «господин». Он почитался на Востоке как умирающее и воскресающее божество растительности. Прообразом Афродиты была, скорее всего, финикийская богиня любви и плодородия Астарта.
Как богиня любви, Афродита имела множество возлюбленных — и среди богов, и среди смертных. На Олимпе это был сын Зевса и Геры Арес, бог беспощадной, неистовой брани, тайный соперник трудолюбивого Гефеста: Гефест создавал, Арес уничтожал. Согласно рассказанному Гомером мифу, Гефесту как-то раз удалось поймать Ареса и свою супругу в невидимые, хитро сплетенные сети. По другому мифу, Арес был, к радости стремящихся к миру людей, схвачен двумя великанами и брошен в темницу, но пробыл в ней лишь тринадцать месяцев, после чего войны на земле уже не прекращались.
Афина, почитавшаяся микенцами как Атана, а минойцами — как Бритомартис и Афайя, постепенно оттеснила своих эгейских соперниц. В облике Афины явственны черты покровительницы городской жизни и мирного труда. Афина была богиней честной, справедливой войны. Равная силой и мудростью Зевсу, Афина — главная его помощница в битве неугомонным поколением старых богов — титанами. Первоначально — одна из великих богинь-матерей, более поздним мифом Афина превращена в девственницу и дочь Зевса, родившуюся из его головы. Афине приписывалось создание культуры земледелия, приручение диких животных, обращение к занятию ремеслами и кораблестроению.
Культ Афины в большей мере, чем почитание других олимпийских богов, был культом культуры в ее наивысших материальных и Духовных достижениях. Символично, что и город, получивший ее имя, стал средоточием культуры.
В столетия формирования мифов человеческие поселения с участками для земледелия были островками в море лесов, покрывающих горы. Из лесов приходили хищники, нападавшие на домашних животных и уничтожавшие посевы. Но и люди охотились на диких животных и птиц, служивших им пищей. Человек разумный был человеком убивающим, но он еще не был настолько безрассуден, чтобы считать себя господином дикой природы. Он был уверен что над зверьем властвует владычица зверей, и тот, кто посягает на жизнь ее тварей, должен делиться с ней частью охотничьей добычи
Богиней дикой природы в эпоху формирования олимпийской религии стали считать Артемиду. Но множество прозвищ этой богини — Браврония, Тавропола, Ифигения и другие — заставляют думать, что едва ли не каждый лесной массив имел свою собственную покровительницу диких зверей, не являющуюся ничьей дочерью, и лишь потом эти локальные божества объединились в единый образ великой богини.
В той «специализации», которую в глазах верующих приобрели олимпийцы, Аполлону было отведено священное знание, включавшее в широком смысле этого слова и искусство. Это позволило ему считаться покровителем сказителей, поэтов и художников и предводителем муз. Тех, кто осмеливался соперничать с ним, посягая на его сферу, Аполлон ставил на место или безжалостно с ними расправлялся: у бога Гермеса он отнял лиру, а с сатира Мар-сия содрал кожу.
Аполлон — бог синкретический, соединивший в себе множество образов, среди которых не последнее место занимало местное ма-лоазийское божество. Неслучайно в «Илиаде» он — покровитель Трои. Остатком представлений малоазийских народов, помещавших своих богов на севере, явился миф, согласно которому часть года этот бог проводил в стране гипербореев, наслаждаясь пением лебедей и зрелищем прыжков ослов (наверное, северных оленей), приветствующих приход весны. В позднем варианте мифа Аполлон родился на острове Делос от возлюбленной Зевса Латоны вместе с Артемидой, с которой он первоначально не имел ничего общего. Рождение его приветствовали лебеди. Первым подвигом Аполлона считалась победа над чудовищным драконом Пифоном в Дельфах (Средняя Греция).
Среди земледельцев, особенно виноделов, пользовался почитанием бог вина и хмельного неистовства Дионис, матерью которого считалась фригиянка Семела (Земля), а отцом — Зевс. В мифах о странствиях Диониса по всему свету, вплоть до Индии, отражен факт распространения виноградарства — культуры, первоначально чуждой Европе. Враждебность земледельцев к аристократам и пользовавшемуся у них наибольшим почитанием Аполлону запечатлена в мифе о превращении напавших на Диониса морских разбойников в дельфинов. Дельфин же привел Аполлона в Дельфы, откуда его эпитет — Дельфиний.
В культе Дионисия принимали участие его обезумевшие почитательницы менады (вакханки). Идеи дионисийства противостоял олимпийскому порядку и соответствующей этому порядку государственной организации, согласно которой народ должен подчиняться знати, считавшей себя потомками богов. Включение Диониса в число олимпийцев было выражением достигнутого в период образования полиса компромисса между аристократией и демосом.
К олимпийским богам был причислен и древний покровитель пастухов Гермес, которого стали считать сыном Зевса и плеяды Майи. Воплощением Гермеса считалась куча камней, каменные столбы у дверей и ворот. Как носитель мудрости и тайных знаний о мире, он мыслился и проводником душ в Аид. В своей дальнейшей эволюции быстрый и расторопный Гермес превращается в бога гонцов и бога торговли, покровителя путников и даже воров.
Таковы двенадцать олимпийских богов. Каждый из них воплощает сложный комплекс представлений, сложившихся в ходе многовекового развития греческого народа и его соприкосновения с другими народами. Помимо этого, образы богов и богинь переплавлялись в горниле творческих талантов и вбирали в себя философские представления, господствовавшие в разные эпохи истории античности. Зевс Гомера — это далеко не то же самое, что Зевс Гесио-да, — греческих драматургов и тем более философов.
Космогония. В космогонических представлениях эллинов явно ощущается влияние Востока. Это явствует прежде всего из сопоставления двух древнейших эпосов — гомеровского и гесиодовско-го, разделенных, скорее всего, полутора столетиями. У Гомера в картине мира присутствуют лишь отдельные элементы, навеянные развитыми восточными религиями, у Гесиода же в поэме «Теогония» дается завершенная космогоническая система.
Гесиод осознает историю создания мира богами как преодоление хаоса и неподвижности. Сначала зародился Хаос, а следом за ним «широкогрудая Гея» (Земля), Тартар (глубочайшие недра земли), затем — Эрос (вожделение, желание) и порождения Эроса — Нюкта (Ночь) и Эреб (Мрак). От их соединения появились Свет, Эфир и День. Земля сама из себя произвела равное себе ширью звездное Небо (Уран), Горы и «бесплодное море», а потом, соединившись с Ураном, породила сначала одноглазых и многоруких чудовищ, затем — титанов. Младший из них — Кронос — низвергает отца. За временем Кроноса следует время его потомков, олимпийских богов. Изначальный Хаос, Уран, Кронос, Зевс составляют, таким образом, четыре мифологические вехи в истории мироздания.
Мифы о богах и героях. То, что высших богов было двенадцать выражало присущее многим народам древности представление об идеальной структуре космоса (двенадцать знаков зодиака, двенадцать месяцев года и, соответственно этому, двенадцатиградье). Но сам состав двенадцати богов был во многом случайным и, во всяком случае, необъяснимым. Ведь помимо этих двенадцати, грекам были известны многие сотни других богов, и десятки из них не уступали по значению олимпийским избранникам. Были боги, изгнанные с Олимпа, в том числе родители олимпийцев — боги и демоны, первоначально более могущественные, чем последние, но ставшие их помощниками и слугами.
Греческие мифы объясняли происхождение отдельных богов, повествовали об их приключениях и отношениях друг с другом. И поскольку за богами стояли силы и явления природы, греческая мифология как система отражала представления о космосе в том виде, как они складывались и изменялись на протяжении веков. Мифы объясняли место в космосе человечества, взгляды на его развитие, на проделанный им путь.
Часть мифов рассказывала о любовных связях богов со смертными женщинами и богинь со смертными мужчинами, о рождении полубогов — героев. Понятие «герой» включало в себя не только благородное божественное происхождение, но и высокое общественное положение того или иного персонажа. В герое воплощались все воинские доблести. Силой он был почти равен богам, мог вступить с ними в бой, даже ранить и обратить в бегство. Герой оставлял после себя погребальный холм (героон) — свидетельство его посмертной славы и место культа. Эти герооны сохранялись и почитались во многих районах Греции, при этом герооны одних и тех же героев появлялись в разных, далеко отстоящих друг от друга местах. Это связано с тщеславием аристократических родов, нуждавшихся в вещественном подтверждении своего полубожественного происхождения.
Многие герои не были историческими лицами и носили имена, производные от названия племени, например, от ионийцев получил имя Ион, от эолийцев — Эол. Столь же фиктивны были родословные — перечни предков, соединяющие существовавшие в полисную эпоху аристократические роды с героями и их божественными отцами и матерями. Но этими родословными очень дорожили, поскольку они не только обеспечивали почет их обладателям, но и обосновывали права владения землей.
Политизация мифов. Греческая мифология чрезвычайно увлекательна не только своими сюжетами, но и их полисным переосмыслением. Людям античного мира незачем было заменять мифы микенских времен и еще более отдаленной древности полисными мифами: переосмысленные старые мифы ставились на службу новым общественным прослойкам.
Особенно показательно переосмысление «биографии» Тесея, героя города Трезен, расположенного на юго-восточном берегу Саро-нического залива. Афиняне в период начавшейся при Писистрате экспансии на морях остро ощущали отсутствие героя, который мог бы оправдать направленность их политики. Как назло, ни один из героев аттической мифологии или мифических царей, связанных с акрополем Афин, к этой роли не подходил. И пришлось «додумать» миф о трезенском герое Тесее, генеалогически связанном не с покровительницей Афин Афиной, а с ее соперником в борьбе за обладание Аттикой Посейдоном. И тогда в Афинах появился миф, будто у Тесея, кроме божественного отца, был отец смертный — афинский царь Эгей, сошедшийся с трезенской царевной Эфрой в ту же ночь, что и Посейдон. После этого оставалось направить Тесея в Афины будто бы в поисках родителя, связать его трезенскую биографию с судьбой Афин и отдать вместе с афинскими юношами и девушками на съедение критскому чудовищу Минотавру. Тесей спасает юных афинян и афинянок, уничтожает флот царя Миноса и по пути на новую родину посещает как раз те острова, на которые претендовали Афины. Возвратившись в Афины, он невольно, по рассеянности, становится причиной гибели Эгея, который бросается в море, получившее название Эгейского. Время переосмысления образа Тесея афинянами совпадает с периодом образования афинской морской державы.
Был переосмыслен миф и о дорийском герое Геракле. Первоначально деяния Геракла вписывались в репертуар обрядов испытания молодежи, которыми в Арголиде ведала богиня Гера, подобно тому, как в других частях Греции — Артемида. Испытания выявляли храбрость, силу и находчивость юноши в схватке с дикими обитателями суши, воды и неба. Он должен был продемонстрировать умение сражаться с оружием и без него в сложных и разнообразных природных условиях и готовность принести руководительнице испытаний убитое животное. И только после этого он мог прибавить к имени, данному ему при рождении отцом, почетное прозвище «Геракл» — прославивший Геру.
География древнейших «деяний» Геракла ограничивалась Арго-лидой, затем —Пелопоннесом. С началом великой греческой колонизации, в которой активнейшее участие принимали дорийские полисы Коринф и Мегара, Гераклу и его подвигам стал открыт весь круг земель. При этом осваивали они прежде всего западное направление, ибо древнейшие дорийские колонии были основаны в Сицилии и Южной Италии. На западе главными соперниками дорийских колонистов были финикийцы, почитавшие Мелькарта. Проявив чисто дорийскую агрессивность, Геракл присвоил финикийские мифы об освоении Запада, а также дал свое имя проливу, соединяющему Внутреннее море с Океаном.
На Пелопоннесе дорийский Геракл отнял у критского героя честь основания Олимпийских игр. В Фивах Геракла отождествили с местным беотийским героем Иолаем, который превратился в его родственника и помощника, а потом и вовсе был забыт. Впрочем, за это и за многое другое Гераклу отомстила его супруга Иола, которая, судя по имени, относилась к кругу мифов об Иолае.
Так Геракл сделался общегреческим героем и, словно почетный гость, стал непременным участником всех пиров и сколько-нибудь значительных мероприятий. Чтобы не обидеть Геракла и стоящих за его спиной дорийцев, ему отыскали место и на корабле Арго, плывущем в Колхиду за золотым руном, и в гигантской общегреческой охоте на калидонского вепря, избавив при этом от совершения подвига.
В греческих мифах встречаются элементы, восходящие к глубочайшей древности, к представлениям первобытных людей о божественной силе фетишей, о родстве человека с животными, о всеобщей одухотворенности природы. Миф постоянно рос и обновлялся, наращивая новые слои коры и подпитываясь свежими соками. Это был не осколок старины, а живое дерево, от которого отходили могучие ветви греческой, а затем и античной культуры — эпос, театр, философия, искусство. И даже когда его корни источили черви сомнений, порожденные иным, враждебным ему мифом и чуждой духовной средой, и оно рухнуло вместе с питающей его общественно-политической структурой, порожденные им образы продолжали витать в иных временах.
Человек и боги. Для эллина, как и для любого другого обитателя древней ойкумены, он сам, его жилище, его поселение или город, горы, низины, ручьи, море, небо, весь космос были наполнены знаками, подчас радужными, подчас пугающими. Случайный поворот собственной головы, дрожание века, чихание, писк мыши, полет ласточки, крик совы, падение метеорита, радуга, выскочившая из речной глади рыба, раскаты грома, встреча со случайным прохожим имели глубокое значение. Эти, на первый взгляд, вполне обычные явления могли заставить эллина отказаться от принятого решения, от свадьбы, от сражения, т.е. совершать неразумные с точки зрения здравого смысла поступки.
Античный человек был уверен, что каждая из подобных случайностей послана ему благими богами для предупреждения о грозлшей опасности; он относился к ним с полной серьезностью и пытался вникнуть в их смысл, и если это не удавалось, обращался к «знатокам», сделавшим разъяснение «божественных» знаков своей профессией.
И, конечно же, важнейшими знамениями, посланными самими богами, считались сны. Согласно господствовавшим представлениям, во сне душа освобождалась от земных оков и могла воспарять в небеса для общения с богами или нисходить в подземный мир для встречи с душами ушедших родичей. Из подобных снов, возможно, берет начало мифология жизни и смерти, может быть, самое высокое, что создано человечеством.
Наряду со знамениями, посылаемыми богами «от доброты душевной», были и такие, которые добывались хитростью или искусством. Но это уже не религия, а магия, которой в древности, как и в наше время, пользовались (чаще всего от отчаяния) в кризисные времена. Примитивная магия была известна уже обитателю пещер, использовавшему ее приемы в борьбе за собственное существование или для обретения власти над своими сородичами и соплеменниками. В полисную эпоху с ее высочайшим расцветом естественных наук и удивляющим нас проникновением в тайны мироздания, магия стала искусством и, более того, частью науки, ибо такие величайшие ученые как Пифагор и Эмпедокл были магами, приобщенными к тайному знанию. Но чаще речь могла идти о магии, обслуживающей рядовых людей и обыденное сознание.
Ощущая близкое присутствие богов, которые, наблюдая с Олимпа за людьми, следят не только за такими крупными событиями, как войны, но и за самыми интимными проявлениями их жизни, эллины считали, что боги нуждаются не только в неведомо откуда берущейся амброзии, пище бессмертных, но и во всем том, что обеспечивает жизнедеятельность смертного организма, и уделяли им «со своего стола» для их божественной трапезы ту же пищу, которой питались сами. Цель была одна — добиться признательности богов. Жертвоприношения составляли основу культовых действий и представляли собой столь разработанную систему, что для ее изложения потребовалась бы целая книга. Каждому из богов отдавали то, что соответствовало его месту в пантеоне, его функциям и как бы вкусу. При этом учитывалось не только «местожительство» божества (земля, река, море, небо), но и время суток, наличие у бога супруги, свиты и множество других привходящих обстоятельств, превращавших жертвоприношение в науку, малейшее нарушение «законов» которой может привести к непредвиденным последствиям. Жертвы были как бескровные, так и кровавые. Для последних имели значение порода животного, его возраст, окраска, наличие особых на нем знаков. Обычными были массовые жертвоприношения. Выражение «гекатомба» («жертва ста»), часто употребляемое в античных текстах, — не формула, а реальность.
Отношения человека и бога мыслились как договор, связывающий обязательствами обе стороны. Вознаграждение бога рассматривалось как аванс в счет будущих щедрот и соответственно называлось «просфорой» (дословно «предвзносом»). Сельский житель, угощая бога толикой плодов, выращенных на клочке каменистой земли, обращался к нему не со словами благодарности, а с напоминанием:
Проку немного тебе, о боже, от этого дара,
Если же больше пошлешь — то и много больше получишь.
Божество старались не только заинтересовать, но и принудить к плодородию с помощью определенных действий и слов, относившихся к сфере секса, и отношения с матерью-землей мыслились как половой акт. Пахарь, ведя первую борозду, как бы вступал с землею в связь и должен был быть обнаженным, при этом он обращался к ней с непристойными выражениями. Сами эти непристойности произносились в метрической форме не торжественного гекзаметра, а энергичного ямба. Название этого размера связывалось с именем рабыни Ямбы, развеселившей загрустившую богиню плодородия Деметру скабрезной складной шуткой.
Религиозные праздники в греческих полисах*. Особое место в общественной и частной жизни эллинских полисов занимали религиозные праздники. Впрочем, нерелигиозных праздников в древних общинах не могло быть: любое мероприятие полиса, тем более праздник, проводилось под знаком полисных богов. В праздниках, как в зеркале, отразились представления древних людей о мире, отношение к богам, понимание значимости своей общины и своего места в этом мире.

Количество праздников не было одинаковым в разных полисах. Считалось, что особой религиозностью среди эллинов отличались афиняне, поскольку афинская общественная жизнь была наполнена большим числом религиозных праздников. По свидетельству Псевдо-Ксенофонта, автора «Афинской политий», не симпатизирующего демократическому полису и не стремящегося приукрасить его жизнь, афиняне справляли праздников вдвое больше, чем остальные эллины. В религиозном календаре Афин были праздники пятилетние (раз в пять лет по лунному календарю), ежегодные и ежемесячные.
Аристотель сообщает, что афиняне справляли пять (а с 329—28 г. — шесть) пятилетних праздников. Это были — Великие Панафинеи, установленные тираном Писистратом в честь богини-покровительницы полиса и праздновавшиеся в третий год каждой Олимпиады (в отличие от Малых, ежегодных Панафинеи, устраивавшихся со времени первого объединителя Аттики, легендарного Тесея); паломничество на Делос, к месту рождения Аполлона и Артемиды (было и другое паломничество, совершавшееся раз в семь лунных лет); Большие Элевсинии — мистерии в честь Деметры и Коры, в отличие от Малых, ежегодных мистерий; Бравронии — праздник в честь Артемиды Бравронской, Артемиды-Медведицы, справлявшийся в Афинах и в Бравроне (на восточном побережье Аттики); Гераклеи — праздник в честь героя Геракла, проводившийся в деме Диомеи, к востоку от Афин. Шестой, более поздний пятилетний праздник в календаре Афин, справлялся в честь бога огня Гефеста — Гефестеи. Кроме названных пятилетних праздников, Афины справляли более 40 ежегодных — в честь всех богов афинского пантеона. Главные же боги Афин имели в религиозном календаре полиса по пять и более праздников. Например, праздники Зевса — Диасии, Диполии, Диисотерии, Пандии, Апатурии (общеионийский праздник в честь Зевса и Афины, когда члены фратрий собирались вместе для отправления родового культа); праздники Артемиды — Бравронии, Бендидии, Таврополии, Эла-феболии, Фаргелии (совместный с Аполлоном); праздники Афины — Синойкии, Плинтерии (праздник омовения одежд Афины), Скиры, Аррефории, Панафинеи, Апатурии (совместный с Зевсом), Осхофории (Пианепсии) — праздник Аполлона Феба с почитанием Афины и Тесея; четыре праздника в честь Диониса, в том числе Великие или Городские Дионисии и т. д. Афинский год заканчивался Диисотериями — праздником, посвященным Зевсу-Спасителю.
В ходе этого праздника, в последний день афинского года, первый архонт (архонт-эпоним) совершал жертвоприношение в честь Зевса-Спасителя.
Каждый день года был расписан между богами. Так, четвертый день каждого месяца афинского календаря посвящался Гермесу, седьмой — Аполлону, в восьмой устраивался совместный праздник Тесея и Посейдона, вся третья декада любого месяца отводилась главной покровительнице афинского полиса — богине Афине.
Сценарий большого религиозного праздника включал торжественные процессии с приношениями богам, жертвоприношения, театральные представления в форме состязаний поэтов и драматургов-трагиков или комедиографов, спортивные, а в зависимости от праздника, и мусические состязания. Во время некоторых афинских праздников устраивался бег юношей с горящими факелами. Это было на Панафинеях, Промефиях, Гефестиях, на праздниках Пана и Артемиды.
В программу Малых Панафинеи входило торжественное шествие жителей Афин на акрополь, к статуе своей покровительницы. Участники шествия несли Афине дары — корзины и сосуды с плодами, ветви оливы, сотканный для богини пеплос и др. В процессии принимали участие и девушки, представительницы наиболее знатных родовых кланов. Важная часть праздника Панафинеи — состязания (агоны). Первоначальная программа включала лишь конные состязания, но позднее к ним были добавлены гимнастические, а при Перикле и мусические состязания, во время которых рапсодами обязательно исполнялись гомеровские песни. А поскольку праздник посвящался богине-воительнице, в программу входило исполнение военных танцев со щитами. Для мусических агонов специально было выстроено здание у юго-западного склона акрополя — Одеон (от греч. «одэ» — песня).
Во время празднования Великих Панафинеи устраивался бег молодых людей с зажженными факелами. Факелы передавались как эстафета из рук в руки. Участников бега было много — по 40 человек от каждой филы. Это было состязание фил: юноши бежали десятью командами (по числу аттических фил). Участники были расставлены от Академии, где начинался бег, до города. Расстояние между ними составляло 25 м, общая протяженность дистанции — 1 км. Каждый участник должен был пробежать эти 25 м до следующего своего товарища по филе, не погасив факела. Последний член филы добегал до цели. Победа была коллективной: ее отмечали все 40 участников победившей филы и сама фила.
На празднике Аполлона и Артемиды — Фаргелиях и на двух праздниках Диониса — Ленеях и Великих Дионисиях устраивались состязания хоров. По существу это были состязания фил, ибо каждая фила выставляла свой хор и избирала своего хорега. Именно хореги набирали хоры, часто на собственные средства, и готовили их к выступлению. Победа хора приносила победу филе.
Общеэллинские праздники. Наряду с праздниками, отмечавшимися в отдельных полисах, существовали и общеэллинские праздники, принимавшие форму игр в честь бога или героя, почитавшегося всеми эллинами. Наиболее прославленный праздник эллинов проводился каждые четыре года в Олимпии (местность в западной части Пелопоннеса). В пространстве между сливающими реками Алфей и Кладей находился курган героя Пелопса, будто бы давшего имя Пелопоннесу. Существовала легенда о том, что на открытии первых погребальных игр в честь Пелопса присутствовал Геракл (но не дорийский, поскольку речь шла о древнейших играх, когда еще не было дорийцев, а критский), который одержал победу во всех видах состязаний. Исторически засвидетельствованные письменными источниками Олимпийские игры, считавшиеся возобновлением древних, падали на год, от которого впоследствии греками велось летоисчисление (776 г. до н. э.). На время игр объявлялось священное перемирие и все дороги, по которым можно было добраться в Олимпию, считались находящимися под покровительством Зевса.-
Сам праздник распадался на две части: священнодействие и состязания, которые также были частью священной церемонии. Главные жертвы приносились Зевсу, Гере, а затем и другим богам и богиням. Победитель в Олимпийских играх считался человеком, отмеченным богом, поэтому он получал венок из священной оливы, росшей на храмовом участке, и пользовался у себя на родине божественными почестями.
Вторыми после Олимпийских игр по известности и великолепию были игры в долине у подножия Парнаса в честь Аполлона, которому приписывалось основание этих игр после победы над Пифоном. Отсюда название игр — Пифийские. Начавшись с состязаний певцов, исполнявших под кифару пеан (гимн, прославляющий Аполлона), они были дополнены в 590 г. состязаниями и в Других видах искусства. Лавровый венок, сплетенный из ветвей росшего в Темпейской долине священного лавра, стали оспаривать музыканты, поэты, ораторы, актеры. Затем в программу празднества были включены атлетические и конные состязания, во время которых также звучала музыка Аполлона. Не случайно именно в Дель-фах на стене одного из зданий сохранилась запись музыкального отрывка, записанного специальными нотными знаками.
Общеполисные игры проводились также на Коринфском перешейке (Истме). Истмийские игры устраивались раз в два года в честь Посейдона, бога, которого почитали здесь раньше Зевса, в те времена, когда он еще не был покровителем морской стихии. Главным в этом празднике были бега колесниц, хотя состязались также и атлеты и даже поэты и музыканты. Победители награждались венками из сосновых ветвей, срываемых с сосен священной рощи этого бога, или из стеблей свежего сельдерея.
Еще одним проводившимся каждые два года общеполисным праздником были посвященные Зевсу Немейские игры (проводившиеся в Немейской долине Арголиды). Возникли они в 573 г., но их основателями считались семь мифических героев, шедших в поход против Фив. Включались в них бег, борьба, конные ристания, наградой служили венки из сухого сельдерея.
Мистерии. Наряду с праздниками, открытыми для всего населения полиса, были и закрытые, участники которых знакомились с тайным знанием и совершали обряды, державшиеся в тайне. Их называли мистериями. Наиболее известны мистерии, происходившие под Афинами в Элевсинах. Проходили они дважды в году — весной и осенью. Содержанием Осенних (или Великих) элевсиний было похищение дочери Деметры Персефоны Аидом и ее брак с ним. Весенние (или Малые) элевсинии посвящались возвращению Персефоны на землю и ее браку с Дионисом. Вновь посвященные допускались первоначально только к Малым мистериям. Очистившись предварительно водами протекавшей по Афинам реки Илисс, ночью мисты (как называют допущенных к участию в мистериях) с факелами и в масках отправлялась к сооружению, сложенному из пригнанных друг к другу каменных плит. Общими усилиями одна из этих плит отодвигалась и из ниши в нижнем камне доставался свиток, содержавший ттавила проведения мистерий. Эти правила громко зачитывались и вновь прятались в каменное убежище, после чего мисты во главе со жрецами отправлялись в храм, бывший центром культа Демет-ы „ Персефоны. Судьба именно этой богини давала участникам мистерий надежду на возвращение к жизни после смерти.
В храме посвященные приобщались к жгучей тайне потустороннего существования; они проходили из одной части святилища в другую. Временами вспыхивал яркий свет, выхватывавший из мрака тени или фигуры чудовищ подземного мира. Одновременно раздавался собачий лай, скрежет, вопли и стоны, усиленные специальными приспособлениями. После всех этих ужасов смерти перед мистами открывались помещения, полные света. Взявшись за руки, под успокаивающие звуки флейт, мисты исполняли ритуальный танец ликования и возвращения к жизни. Элевсинский обряд мыслился как подготовка к переходу из одного мира в другой, как наглядный урок преодоления загробных мук и приобщения к бессмертию.
Посвященному в Малые мистерии через год открывались девятидневные Великие мистерии, приходившиеся на время между жатвой и новым посевом. Очистившись, омывшись, совершив жертвоприношения богам на протяжении пяти дней, на шестой день они объединялись в праздничном шествии и в венках, с факелами, мотыгами и серпами двигались но Священной дороге в храм. Оставшиеся дни они проводили на морском берегу, видимо, разыгрывая сцены из мифов о Персефоне.
Видимо, не меньшей древностью, чем Элевсинские, обладали мистерии островов Лемноса, Имброса и Самофракии в честь богов ка-биров пеласгийского или фракийского происхождения. Боги-спасители кабиры, спасавшие людей от бурь и иных бедствий, считались в то же время громовыми божествами, карающими за прегрешения и проступки. Клятва кабирами считалась самой страшной как у эллинов, так и у других народов, к которым перешел культ кабиров. Вместе с кабирами на Самофракии почиталась малоазийская богиня-мать Кибела, а также ее сыновья — Зевс, Дионис, Гермес, Плутон, и дочери — Деметра, Афродита, Артемида, Персефона. Культом Кибелы ведали жрецы, встречавшие приближавшиеся к острову корабли и провожавшие в храм тех, кто желал приобщиться к таинствам. Эти жрецы принимали исповеди грешников, очищали их от грехов, после чего вводили в тайны культа. Посвященные получали железное кольцо, которое должны были носить всю жизнь.
Согласно мнению современных ученых, происхождение мистерий коренится в инициациях, древнейших обрядах перехода из одной возрастной группы в другую. В придании же мистериям описанного характера велика роль восточных религий, с которыми познакомились первые посвященные в тайны мироздания при посещении Египта, Месопотамии и Финикии. Известно, что Пифагор использовал принципы мистерий для обучения наукам избранной молодежи.
Оракулы. Связующую роль между людьми и богами брали на себя также оракулы, особого рода объединения жрецов, занимавшихся гаданиями и дававших советы по самому широкому кругу вопросов. Знаменитейший и древнейший оракул существовал при храме Земли вДодоне (Эпир). Его упоминает Гомер, называя его пеласгийским и связывая его деятельность с жрецами «селлами», никогда не мывшими ног и спавшими на голой земле. Впоследствии главным богом оракула стал Зевс, и жрецы для ответа на задаваемые вопросы прислушивались к шелесту листьев дуба, священного дерева Зевса, и к журчанию протекавшего рядом ручья. Гадание совершалось также по табличкам из свинца с записанными на них вопросами.
С VII в. до н. э. наиболее популярным стал дельфийский оракул при храме Аполлона в Делъфах, в горной долине, на склоне горы Парнас. Согласно храмовой легенде, именно здесь Аполлон одолел чудовищное порождение Земли — змееногого Пифона.
Предсказания давались дельфийским оракулом девять месяцев в году: сначала по нескольку раз в месяц двумя девами-пифиями, а с I в. н. э. — одной пифией, пятидесятилетней женщиной, раз в месяц. Бессвязным выкрикам пифии, восседавшей на священном треножнике и вдыхавшей наркотический дым, жрецы придавали чаще всего форму стихотворного изречения, допускавшего разные толкования, чтобы ответственность, в случае принятия вопрошающим неправильного решения, ложилась на него самого. Этот оракул долгое время пользовался огромным авторитетом во всем греческом и варварском мире.
Наряду со знаменитыми оракулами существовало множество других. Неподалеку от прославленного в мифах Орхомена находился оракул Аполлона, принимавший вопросы жаждущих совета в письменном виде в запечатанном сосуде и дававший ответы на следующий день. В Аргосе на Пелопоннесе, в святилище Аполлона, предсказательница приходила в экстаз от глотка крови жертвенных животных.
На восточном берегу Эгейского моря, в Дидиме, близ Милета имелся оракул при храме Аполлона, где была своя пифия, впадавшая в божественное безумие от воздействия воды из местного источника. При ней состоял жрец-переводчик. Пользовавшийся советами дидимской прорицательницы царь Лидии был настолько щедр к оракулу, что его золота хватило на постройку милетянами военног0 флота для войны с персами (в 494 г. до н. э., после поражения ма-лоазийских греков, оракул был разрушен персами).
Вопросы, над которыми приходилось ломать голову жрецам, интересны для понимания религиозного сознания эллинов, их представлений о возможностях не только оракула, но и божества. Один из вопрошавших доверил свинцовой табличке вопрос, им ли зачат младенец, который вот-вот должен родиться у его жены; второй желал узнать, кто похитил подушки, которые он, видимо, проветривал на свежем воздухе; третий спрашивал, будет ли для него выгодным разведение овец; некая женщина интересовалась, окажется ли удачным ее лечение.
Многие оракулы специализировались на помощи больным, чаще всего прибегая к священным снам. Другие шли еще дальше, открывая вопрошавшим тайны загробного мира. Таков был оракул Тро-фония в расщелине, ведущей в подземную пещеру. «Путешествие в Аид» сопровождалось такими искусными звуковыми эффектами, что верующий почти утрачивал сознание и в каком-то мираже узнавал мертвых, с которыми хотел встретиться.
ЭТРУССКАЯ РЕЛИГИЯ
В конце II—начале I тысячелетия до н. э. изменилась этническая карта Апеннинского полуострова и примыкавших к нему крупных островов — Сицилии, Сардинии и Корсики. Адриатическое побережье Италии заселили племена иллирийского происхождения — давны, певкеты и родственные им венеты и мессапы. Остров Сардиния был захвачен выходцами из Малой Азии, тирренами, которые два столетия спустя переселились на полуостров, захватили там города пеласгов и образовали новую народность — этрусков. Значительную часть Италии занимали племена умбров, самнитов и латинов, которые оттеснили на юг полуострова, а затем и на остров Сицилию сикулов, а на север — лигуров. Помимо того, в V в. до н. э. в долине Пада {По) поселились перешедшие через Альпы кельтские племена.
Этой сложной этнической картине соответствовала пестрота религиозных представлений обитателей Италии. До III в. до н. э., когда Италия была завоевана римлянами, не приходится говорить о какой-либо одной религии, но могут быть выделены религии этрусская и римско-италийская (о религиозных представлениях иллирийцев, венетов, мессапов известно слишком мало).
Пантеон. Согласно представлению римлян, этруски были народом, особенно приверженным почитанию богов. Подобно эллинам, они мыслили их в человеческом облике. Восточное происхождение имели богини Туран (соответствовавшая эллинской Афродите)* Аритпими (параллель греческой Артемиды), Менрва (соответствовавшая римской Минерве). Богиня Уни, аналогичная италийской Юноне, попала в этрусский пантеон через пеласгов. Богини восточного происхождения, как и у эллинов, считались покровительницами плодородия, «владычицами зверей». Их имена и образы отражали различные функции богини-матери Востока. Однако супругом богини-матери был бог неба и света пеласгийского происхождения Тин, соответствующий индоевропейским богам-громовержцам Зевсу, Юпитеру, Индре, Перуну. Тин совместно с Уни и Менрвой, составляли этрусскую триаду богов, которая впоследствии почиталась в Риме в возведенном этрусками Капитолийском храме. Тин считался распорядителем трех молний и правителем трех из шестнадцати небесных регионов. Регионы Тина были расположены на севере, по соседству с регионами бога начал Ки-лена, соответствовавшего римскому Янусу. Первая из молний Тина просверливала, вторая — рассеивала, третья — испепеляла. Применение третьей молнии допускалось лишь с согласия совета высших богов.
Широко было распространено у этрусков почитание божеств произрастания и плодородия. Эллинскому Дионису-Вакху соответствовал этрусский Фуфлунс, к кругу которого относились боги Сельва и Сатре. С богом Сатре было связано космогоническое учение и представление о «золотом веке» — эпохе изобилия и всеобщего равенства далекого прошлого, что соответствует сходным представлениям и других народов.
Водная стихия была отдана богу Нетунсу, которому совершали возлияния водой и вином. Нетунс был отождествлен с эллинским Посейдоном и в изображениях на этрусских зеркалах принял его оружие — трезубец. Гефесту соответствовал Сефланс, почитавшийся в местах развития рудного дела и металлургии. К кругу Сеф-ланса относился Велхан, соответствующий древнейшему критскому богу Фелхану, изображавшемуся на критских монетах в виде обнаженного юноши с ветвью и петухом в руках (петуха эллины приносили обычно в жертву подземным богам). Покровителем наступающего года был Марис, изображавшийся младенцем, выходящим из большого глиняного сосуда с тремя амулетами на шее, символизирующими три возраста. Бог Аплу, отождествлявшийся с греческим Аполлоном, изображался обнаженным юношей с лавровым венком на голове, обычно рядом с Менрвой и Херкле (Гераклом) и воспринимался как хранитель людей, стад и посевов.
Эллинским богам подземного царства Аиду и Персефоне соответствовали этрусские боги Еита и Персефнаи. Несмотря на сходсТво имен, суровый и непреклонный облик этрусской владычицы подземного царства существенно отличает ее от нежной и кроткой дочери Де-метры, похищенной Аидом. Эллинскому перевозчику душ в подземное царство Харону соответствует Хару, но это не благодушный старец, а демоническое существо с крючковатым носом, с острыми ушами, с крыльями за спиной, вооруженное молотом на длинной рукояти. Примечательно, что в Риме во время гладиаторских игр, заимствованных у этрусков в середине III в. до н. э., палач, добивавший смертельно раненых гладиаторов, носил маску этого демона смерти и имел его атрибут — молот. Близок к Хару и другой этрусский демон царства смерти — Тухулка, имевший еще более устрашающий облик: из его хвоста выползают змеи.
Особой группой этрусских божеств были Лазы. Некоторые из них имели индивидуальные имена и осмысливались как служанки Туран. Из множества Лаз выделялась богиня Лаза — юная обнаженная женщина с крыльями за спиной, зеркалом, табличками для письма и грифелем в руках. Лазы (лары) считались у римлян покровительницами дома и домашнего очага.
Сравнение этрусской религии с религиями других древних народов позволяет с достаточной степенью уверенности утверждать, что истоки ее уходят в северные и восточные по отношению к Италии области, откуда прибыли предки этрусков — пеласги и тиррены. Представления этрусков о священном характере царской власти с ее атрибутами — двойным топором (лабрисом) и троном, как и сложная система взглядов на строение и происхождение мира, — также восточного происхождения.
Книги Тага. Как и все развитые религии, этрусская религия обладала своим «священным писанием», авторство которого приписывалось пророку. Создателем этрусской «библии» считался Таг, согласно преданию, выпаханный из земли в облике младенца с седыми волосами, пропевшего учение окружившим его лукумонам (царям-жрецам). Само имя Таг (Tages) по блистательной по своему невежеству этимологии греческих знатоков связывалось с греческим словом «земля», восиринимаясь как часть фразы «произведенное из земли» (ta ek tes ges fuomena). Между тем это было имя Древнейшего бога Дагона (в этрусском языке звук «д» передавался как «т»), почитавшегося также пеласгами-филистимлянами в качестве покровителя земледелия. Записанные песнопения Тага и составили то, что римляне называли «этрусской дисциплиной» (учением). Она делилась на книги, излагавшие этрусскую космогонию и космологию, культовые предписания, в том числе правила гаданий. Книги Тага были переведены с этрусского оригинала на латинский язык стихами, но до нас не дошли. Об их содержании можно судить по имеющимся у античных авторов описаниям деятельности гаруспиков, по произведениям этрусского религиозного искусства и культовым памятникам.
Космогония этрусков. Мир виделся этрускам в виде трем тупей чатого храма, верхняя часть которого соответствовала небу, средняя — поверхности земли, нижняя — подземному царству. Миры эти считались связанными между собой, что давало основание этрусским гаруспикам предсказывать по расположению светил судьбы народа и каждого отдельного человека. Средний и нижний миры, согласно представлениям этрусков, соединялись ходами, по которым души мертвых спускались в сопровождении демонов смерти. В каждом этрусском городе сооружались подобия таких ходов в виде ям-окон, использовавшихся для принесения жертв подземным богам и душам предков. Судя по структуре светильника, обнаруженного в этрусской гробнице, через это «окно», душа попадала в океан, заселенный морскими животными и демоническими существами сиренами и, проходя его, оказывалась во власти Медузы, являвшейся владычицей подземного мира, матерью-смертью. Наряду с делением мира по вертикали существовало присущее восточным народам представление о его горизонтальном делении на четыре части света, при этом в западную часть помещали злых богов и демонов, в восточную — солнечных и добрых.
Этой религиозной структуре соответствовала архитектура этрусского жилища с расположенным в центре помещением (атрием), имевшим окно-отверстие в потолке, открытым небожителям и используемым для магических церемоний. Если в дом вступал человек в оковах, что согласно закону магии могло сковать обитателей дома, для снятия вредоносной силы оковы удалялись через отверстие в потолке.
Календарь. В космогоническую систему этрусков входили их оригинальные представления о времени, нашедшие отражения в календаре. Месяц обозначался словом tivr (от слова «луна» — «tiv»; интересно сравнить со словами «div», «диво» в индоевропейских языках). Большинство известных нам названий этрусских месяцев образованы от имен богов. Так, месяц транера, соответствующий июлю, образован от имени богини Туран, а кафре (апрель) — от имени солнеЧного бога Кафа. Месяц делился на три части, названия которых впоследствии от этрусков перешли к римлянам. Окончание старого и нового года у всех народов связано с религиозными церемониями. Этруски отмечали эту календарную дату вбиванием в стену храма богини Норции гвоздя. Этот «годичный» гвоздь на языке этрусков назывался «cleva etanal». Он символизировал появление на небе новой звезды. Стена этрусского храма, с торчащими в ней золотыми шляпками гвоздей ассоциировалась со звездным небом.
В священных книгах этрусков содержалось учение о веках — о том, сколько этрусками прожито лет, когда оканчивался один век и начинался следующий, а также каким веком завершится существование «этрусского народа». При этом век в этрусском понимании не обязательно длился столетие. Были века по 119, по 123 года, были и меньше ста лет. Длительность века определялась в каждом из этрусских городов по длительности жизни людей, рожденных во время основания города, и по небесным знамениям. Этрусскому народу было предсказано десять веков существования, надо думать, со времени их появления в Италии. Этрусское «вековое учение», воспринятое римлянами, использовалось ими для обоснования наступления золотого века Римской империи.
РИМСКО-ИТАЛИЙСКАЯ РЕЛИГИЯ
Слово «религия», вошедшее в современные языки, имеет римское происхождение. Но римляне и италики вкладывали в него иной, чем другие древние народы, смысл. Они понимали под религией связь человека (и общины) с миром сверхъестественных сил и духов, включавшую знания о нем и способы, с помощью которых можно было себя обезопасить от этого могущественного мира или добиться от него помощи.
Римлянин, попав на Восток, в Сирию или Иудею, при виде людей в храмах, бьющих себя в грудь и исступленно что-то выкрикивающих на непонятном языке, мог принять их за безумцев, бессильных понять смысл религии. А смысл этот, по разумению римлян, заключался в строгом исполнении обязанностей по отношению к богам (духам), что позволяло требовать и от них точности и порядочности. Если ты обещал кому-либо из богов (духов) голову, попросив от него что-либо взамен, то ты можешь рассчитывать на ответный дар. Если твое пожелание не выполнено, значит, ты обратился не к тому богу (духу) или совершил какую-либо неточность в общении с ним. Например, если ты обещал голову быка, а принес на алтарь головку лука, ты бога обманул. Но если ты не уточнил, о какой голове вдет речь, сказав просто «голову», можешь ограничиться хоть маковой головкой.
Римская религия отличалась большой консервативностью. Она сохраняла почитание невидимых сил и духов, находившихся в постоянном взаимодействии и общении с людьми — римляне называли их numina (дословно: имена). Они мыслились группами, превосходящими своими возможностями людей, но организованными по тому же родовому принципу. Это маны (духи предков), лары (духи-покровители поля и дома), пенаты (покровители домашних припасов), гении и юноны (духи продолжения рода).
Кроме добрых духов дома были злобные духи — лемуры. Если человек начал говорить что-то несуразное или буйствовать, не иначе как в него вселились лемуры. И от них было средство. Каждый домохозяин в праздник лемуров должен встать в полночь, войти в двери и, повернувшись к ней спиной, открыть ее ногой. После этого надо было, не промахнувшись, швырнуть наружу горсть черных бобов и девять раз прокричать: «Этими бобами я выкупаю себя и своих». Так он оберегал свой дом от безумия на год — до следующих лемурий. Существовали также духи плодов — помоны; ведавшие всходами злаков семоны (сравн. наши «семена»); отвечавшие за рождение парки. Таких богов имели десятками поля, леса, двери домов, их имел каждый из римских холмов, населенных римлянами и сабинянами, говорившими на другом языке. Боги холмов получали жертву хотя и по отдельности, но на общем празднике Семихолмье.
У этих «нумина», в отличие от богов, не было не только личного имени, но и пола, что не мешало каждому из них обладать могуществом в своей сфере и мыслиться настоящими богами. Такого рода «множества» не имели никакого облика. Во всяком случае, как утверждали древние знатоки италийской и римской религий, у древнейших обитателей Италии не было изображений богов, а когда в них возникла нужда, пришлось обращаться к соседям-этрускам.
В Риме господствовала патриархальная семья (familia) с сильной отцовской властью. В семье главным действующим лицом в общении с богами был отец семейства, но за пределами дома культом ведали еще до возникновения государства главы определенных родов (Фабиев, Юлиев и т. д.), обосновывавших право на эту привилегию соответствующими преданиями. Участниками родового культа могли быть только члены данного рода. Допущение посторонних к родовым культам считалось кощунством, ведущим к вытиранию рода. Культ мог отправляться и внутри курии, которая представляла собой объединение мужчин по возрасту, наподобие «мужского дома» у некоторых слаборазвитых племен. Каждая курия выбирала для руководства жертвоприношениями лиц старше пятидесяти лет, хорошего поведения, лишенных физических недостатков. Члены курий участвовали в совместных жертвоприношениях богиням плодородия.
Помимо патрициев, надолго сохранивших деление на роды и курии, в Риме было немало плебеев. Различия между религиозными представлениями патрициев и плебеев были весьма значительными. В обрядах, связанных с основанием города, в праздниках древнейших римских божеств, принимали участие только патриции. Они же почитали такие абстрактные божества, как «Честь», «Верность», «Победа», «Согласие». У плебеев была своя триада богов плодородия: Церера, Либер и Либера. На своем холме Авентине они почитали италийскую богиню Диану, священные рощи которой находились в местах их первоначального обитания, в землях Ари-ция, Тускула, Анагнии, Тибура. День основания храма не совпадал с праздником Дианы в Ариции. Другим плебейским божеством была Фортуна, культ которой за пределами Рима засвидетельствован в Анции, Пренесте и Тускуле. Храм Фортуны в Риме на Бычьем рынке был основан покровителем плебеев, шестым римским царем Сер-вием Туллием. В храме, вопреки римским обычаям, Стояла культовая деревянная статуя богини.
Не допускаемые к культу патрицианских богов и к ауспициям (гаданиям), без которых нельзя было начать какого-либо государственного дела, плебеи тем самым исключались из общественной жизни. Только с уничтожением различий в религиозных верованиях патрициев и плебеев возникает настоящее Римское государство.
Пантеон. Духи родов, курий и племен сходили на нет вместе с древнейшей родоплеменной организацией или трансформировались под влиянием новых отношений. Складывается пантеон богов-покровителей государства и связей между людьми, которые свойственны раннеклассовому обществу. Новая роль войны сказалась на изменении представлений, связанных с богом-покровителем земледелия Марсом, который становится покровителем не только земледелия, но и войны. Появляются также боги-покровители ремесла и торговли (Геркулес и Меркурий). Процесс образования римского пантеона находится в тесной связи с политической историей, в особенности с насильственным объединением Италии под эгидой Рима.
Пословица гласила: все дороги ведут в Рим. Этими же дорогами вместе с людьми, искавшими в столице мира и в Италии удачи или насильственно пригнанными туда в оковах, незримыми сонмами вступали и боги. И вскоре то там, то здесь появлялись их алтари и храмы. Римский пантеон VI I—VI вв. разительно отличался от пантеона III—II вв. Уже в раннюю эпоху своей истории, при соправителе Ромула Тите Тации, к римлянам пришли некоторые боги сабинян. Второй римский царь сабинянин Нума Помпилий широко открыл ворота Рима для сабинских богов и одновременно создал римский календарь и культ. При этрусских правителях Таркви-ниях этрусские боги заняли своими б
Рейтинг:
Обсудить
Добавить комментарий
Прокомментировать
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
2+три=?