ДЕРЖАВА АЛЕКСАНДРА

В переломные эпохи всегда появляются люди, прорезающие горизонт, как кометы, — успевая в кратчайший срок изменить окружающий их мир. К числу таких поразительных, хотя и далеко не симпатичных, личностей принадлежал Александр, сын Филиппа.
Ученик Аристотеля. Каким образом юноше, почти мальчику, удалось разрушить великую персидскую державу и сосредоточить в своих руках власть над народами Балканского полуострова и необозримым Восточным миром? Не находя ответа на этот и поныне не решенный вопрос, древние биографы приписали Александру божественное происхождение. Рассказывали, что к его матери являлся какой-то бог в облике змея и будто бы Филиппу однажды удалось через замочную скважину увидеть этого змея на супружеском ложе рядом с Олимпиадой, за что он был наказан соответствующим образом, потеряв глаз. Уверяли, будто родовспомогательницей при появлении на свет Александра была сама богиня Артемида, и это явилось причиной того, что она не уберегла свой собственный храм в Эфесе, подожженный честолюбцем Геростратом.
Легенды ходили и о детстве будущего завоевателя. Одна из щ,х более всего известная, повествовала о приручении мальчиком буйного коня Буцефала, настолько поразившем Филиппа, что из его уст вырвалось: «Ищи, сын мой, царство по себе, ибо Македония тебе мала». На самом деле Филипп был уверен, что Македония мала ему самому, и готовился осуществить завоевания, не деля славы ни с кем
Единственный из рассказов о детстве Александра, заслуживающий внимания, — это рассказ о его обучении у великого философа Аристотеля. Чему и как учил Аристотель тринадцатилетнего Александра? Доподлинно известно, что он читал с ним «Илиаду». Рукопись ее, принадлежавшую учителю, Александр взял с собой, отправляясь в поход. Разумеется, чтение «Илиады» входило бы в программу обучения всякого ученика этого возраста. Но восприятие «Илиады» Александром было, бесспорно, иным, чем, например, у юного афинянина или эфеба любого другого демократического полиса. Александру, сыну басилея, предстояло и самому стать баси-леем, и для него наняли учителя, чтобы подготовить его к престолу. Македонец был ближе к гомеровскому герою по мироощущению: ведь в Македонии сохранялись значительные элементы военной демократии, которая для афинян вставала лишь при чтении как нечто очень далекое, как исторический раритет.
Известен пересказ письма Александра к Аристотелю с упреком по поводу того, что наставник обнародовал те рассуждения, с которыми он знакомил своего ученика, и тем самым разгласил некую тайну. В этом упреке — ключ к пониманию отношения Александра к знанию. Демократизм даже в этой сфере был ему чужд, и в этом Аристотель никак на него не повлиял. Познание для Александра — не простая и естественная потребность, но своего рода средство для осуществления власти над миром, совершенно не нужной подданным, удел которых — только повиноваться. Александру оставалось лишь дождаться момента, чтобы взять то, что, по его убеждению, ему принадлежало от рождения и было оплачено отцом, пригласившим учителя. Но на пути к обладанию миром, открытым ему Аристотелем, стоял именно отец. Смерть Филиппа уничтожила эту преграду.
Весть о покушении на Филиппа и его гибели была встречена с ликованием и в Греции, и среди северных соседей македонян. Казалось, рухнуло все, чего добился Филипп хитростью и упорством. Двадцатилетнего Александра никто всерьез не принимал. При македонском дворе уже примирились с потерей Греции и советовали сыну Филиппа сосредоточиться на иллирийцах и фракийцах. Но он решил вернуть власть и владения отца в полном их объеме.
Сначала он ополчился против северных соседей и, разбив их, восстановил господство Македонии. Уверенные в том, что мальчишка, занятый войной с варварами, не опасен, восстали фиванцы. К ним присоединились афиняне. Узнав об этом, Александр повел войско через Фермопилы и стал лагерем у Фив, города Эпаминонда и Пелопида, где в юности провел несколько лет не без пользы для себя Филипп. Город был взят и разрушен до основания (нетронутыми остались лишь храмы богов и дом поэта Пиндара), а все его жители, кроме жрецов и потомков Пиндара, проданы в рабство. Длександр хотел устрашить греков и этого добился. Собравшиеся по его предложению в Коринфе представители греческих полисов покорно провозгласили юного царя верховным командующим в войне с Персией на тех же условиях, что и его отца.
Крушение персидского колосса. 40-тысячное греко:маке-донское войско переправлялось через Геллеспонт. Позади остались города с полуголодными и возбужденными их обитателями, с дрязгами из-за клочка каменистой земли, с пропыленными свитками Платона о справедливых законах и справедливом государстве. Впереди простиралась необозримая Азия с нестройными царскими полчищами, готовыми разбежаться при одном только виде фаланги, ощетинившейся сариссами, с дворцами, хранящими неисчислимые богатства, с народами, приученными к повиновению.
Довольно внимать мудрецам, витающим в облаках. Ни один из них не указал Элладе верного пути — ни Сократ, ни ученик Сократа Платон, ни ученик Платона Аристотель. Только ученик Аристотеля Александр отыскал его и уже на него ступил.
Первое же сражение у реки Граник после переправы в Малую Азию (334 г.) укрепило радужные надежды Александра и его воинов на быструю победу. Выставленная сатрапами Малой Азии отборная армия была разгромлена с ходу. Греческие наемники, встречи с которыми более всего следовало опасаться, даже не успели вступить в бой и были большей частью пленены.
Двигаясь побережьем Малой Азии на юг, Александр захватывал один греческий город за другим. Его встречали как освободителя. Лишь Милет и Галикарнас, защищаемые греческими наемниками, оказали упорное сопротивление. Эти города были взяты приступом. Пройдя Ликию и Памфилию и никогда не признававшую персидской власти Писидию, Александр вступил в древнюю столицу Фригии Гордион, где будто бы нашел способ развязать узел на царской колеснице — просто разрубив его мечом (это, по древнему преданию, предвещало владычество над Азией).
Летом 333 г. войско Александра вступило через горные проходы в Северную Сирию, где при Иссе развернулось второе сражение с подошедшими из Вавилонии главными силами персидской армии,возглавляемыми царем Дарием III. Победа была полной. Победителю достался персидский лагерь с его сокровищами и царской семьей. Дарию удалось отвести за Евфрат не более четырех тысяч человек, преимущественно греческих наемников.
Вскоре после этого Александр получил от Дария послание, в котором царь предлагал заключить мир на условиях сохранения за победителем всего им завоеванного и огромного выкупа за пленных Более того, в жены Александру была предложена одна из царских дочерей. Опытный полководец Парменион, командовавший при Иссе левым флангом армии, узнав о предложении царя, воскликнул: «Будь я Александром, я бы принял его!» Александр на это ответил: «Клянусь Зевсом, и я сделал бы то же, будь я Парменионом». Здесь впервые выявилось расхождение в понимании целей войны между сподвижниками Филиппа и Александром, для которого персидский поход был лишь прелюдией к созданию мировой державы.
В дальнейшем продвижении на юг вдоль морского побережья серьезным препятствием оказалось лишь сопротивление величайшего из финикийских городов Тира, с которым греческие мифы связывали основание Фив, недавно разрушенных Александром. Главная часть великого города находилась на острове, отделенном от материка проливом. Именно поэтому, уповая на неуязвимость, тиряне отказались подчиниться завоевателю. После возведения дамбы, превратившей островную часть города в полуостров, и штурма с суши Тир, задержавший продвижение македонской армии на семь месяцев, сложил оружие. Защитников (по преданию, тридцать тысяч человек) распяли на крестах, остальное население продали в абство. Но город с его многоэтажными жилыми кварталами и великолепными храмами был сохранен и передан на заселение финикийцам близлежащих территорий.
Сатрап Египта, наслышанный о жестокости завоевателей и готовности царя заключить с ними мир, впустил Александра в долину Нила без боя. Египтяне восприняли появление чужеземцев как освобождение от власти Персии. Жрецы немедленно провозгласили Александра фараоном. Александр понял, что настроение жречества можно использовать для того, чтобы снять с себя подозрение в причастности к гибели Филиппа. И он совершает многодневное путешествие через пустыню к оазису, где находился оракул египетского бога Амона, чтобы спросить, кто убил его отца. Ответ превзошел все ожидания Александра: верховный жрец оракула объявил, что отца его никто убить не мог, ибо это сам Зевс-Амон. Трудно сказать, действительно ли Александр возомнил себя богом или счел выгодным использовать эту версию для укрепления своего авторитета среди новых восточных подданных. Как бы то ни было, новоявленный бог поспешил сообщить об этом грекам, потребовав божеских почестей. Спартанцы ответили с присущей им лаконичностью: «Пусть Александр, сын Филиппа, будет богом, если ему этого хочется». Разыгранная Александром комедия была встречена его соратниками с осуждением. Так еще в Египте наметилась пропасть, разделившая впоследствии полководца и его ближайшее окружение.
Весной 331 г. по древней караванной дороге через Палестину и Сирию Александр двинулся в Месопотамию. Летом того же года он форсировал Евфрат, в середине сентября — Тигр. Дарий III к этому времени сумел собрать огромную армию, усиленную слонами и боевыми серпоносными колесницами, согдийской и скифской конницей. Местом схватки стала обширная равнина близ Гавгамел, где могли маневрировать крупные воинские кон-тингенты.
Сражение длилось целый день (1 октября 331 г.). Македонской фаланге и легкой кавалерии противостояли скифская и бактрий-ская конницы, многочисленные отряды лучников, сто боевых сер-поносных колесниц. Дарий находился в центре боевой линии в окружении двух тысяч наемников-эллинов. Александр двинул вперед левое крыло своей конницы и фаланги, а когда персы попытались их окружить, ввел в бой главные силы. Македонский клин вошел в центр персидского построения.
Видя, что удача и на сей раз от него отвернулась, Дарий вместе со своими приближенными и гвардией обратился в бегство. Победителям открыл ворота Вавилон, давно уже изнемогавший под чу. жеземным игом. Горожане ожидали Александра на стенах, не име ющих себе равных по высоте и толщине. Путь его был устлан две тами. Поставленные через каждые несколько шагов алтари напол няли воздух благовониями. Это был одуряющий запах Азии, oi которого кружилась голова. Вавилон отдавался Александру в на
дежде на будущую благосклонность вступил в храм и, склонившись перед верховным владыкой Мардуком, повелел восстановить храмы, разрушенные во времена Ксеркса, и обещал после завершения похода вернуться в город и по-царски его вознаградить.
Но пока его манили города Персии, оставленные Дарием на произвол судьбы. Александр отдал их своим всинам на разграбление, проявляя редкую щедрость за счет побежденных. Персеполь, превосходивший все города мира великолепием, превзошел их и своими бедствиями. Персеиольцы, как и вавилоняне, поднимались на стены вместе с женами и детьми, однако не для того, чтобы приветствовать победителя, а чтобы броситься с них. Те, кто этого не сделал, вскоре проклинали себя за трусость. Грабители и убийцы врывались в дома и, забирая все цепное, заливали их кровью. Порой на улицах города завязывались схватки между победителями: при виде наиболее ценных вещей разгорались глаза, и жадные руки тянулись к добыче. Греческая блудница Таис из жажды острого зрелища бросила клич: предать огню царский дворец. Александр же был настолько пьян, что первым швырнул в одно из чудес света факел.
В то время, когда пламя пожирало столицу Персии, Дарий находился в столице Мидии Экбатанах. У него не было ни войска, ни воли к сопротивлению. Оставалась одна надежда — что Александа прикончат его же друзья. Но и ей не дано было сбыться. Пока еще бог зла Агри Майнью охранял свое порождение от кинжала и та и Дарию пришлось покинуть Экбатаны. Александр же, бпом-нившись от беспробудного пьянства, решил потешить себя царской охотой. Еще в Финикии он, по обычаю восточных царей, по-шел с мечом на льва. Здесь, на востоке персидской державы, его дичью стал сам царь, выводок которого он захватил в битве при Исче. Дарий надеялся уйти в глухомань и затеряться в лесах и горах Персии; и ему бы это удалось, не имей он спутников. Один за другим перебегали они в лагерь Александра и наводили охотника на царский след. И все же заполучить Дария в качестве пленника Александру не удалось: он нагнал лишь труп царя и поклялся покарать подлых его убийц.
Сцена благородного негодования над трупом, была не первой в его практике. Ведь еще в Македонии сын Олимпиады таким же образом негодовал над трупом своего родного отца, угрожая отомстить его убийцам, которых направляла мифическая царская рука, тянувшаяся от самого Персеполя. Но повторение приема перед одними и теми же зрителями не украсило царственного актера. И будь он повнимательнее, он мог бы разглядеть даже в глазах некоторых друзей негодование, готовое вспыхнуть от первой искры.
Но и на этот раз Судьба, каким бы именем ее ни называть, защитила Александра. Соратники в большинстве своем радовались удачной охоте, надеясь, что теперь прекратится бессмысленная погоня за призраком и Александр вернется в Вавилон, как обещал: ведь не будет же он преследовать тех, кто сделал его законным наследником царя царей. Но Александр, чьи действия были непредсказуемы, занялся новой охотой — на этот раз за убийцами Дария. Он направился в Бактрию, где обосновался стоявший во главе убийц Бесс, намеревавшийся организовать там сопротивление захватчикам.
Заговор Филоты. Двигаясь на восток по караванным путям и тронам нынешнего восточного Ирана и Афганистана, Александр вел себя как настоящий восточный деспот. Он окружил себя персидскими вельможами, осыпая щедротами прежде всего тех, кто сохранил верность Дарию до конца его дней, нарядился в просторные персидские одежды, собрал для себя гарем из трехсот юных красавиц и потребовал унизительного для европейцев приветствия по восточному церемониалу; отныне он уже не давал македонянам и грекам грабить своих подданных и чинить над ними насилия. Перед теми, кто знал сына Филиппа с детства или начинал с ним поход на Восток, предстал совсем новый Александр — человек с неподвижным взглядом, холодный, как снега, по которым приходилось идти, не желающий выслушивать ничьих советов. Поэтому когда он распорядился отпустить на родину часть греков и македонян, щедро наградив их за службу, в войске решили, что, добившись с ними победы, Александр более в них не нуждается и рассчитывает заменить вчерашними врагами.
Признаки отчужденности стали столь очевидны, что их нельзя было не заметить. Александр повелел вскрывать письма воинов на родину, чтобы узнать, что они думают о нем. Но, разумеется, никто не доверил папирусу тайну готовившегося заговора. Ее выболтал один из заговорщиков своему другу, а тот попросил вхожего в царский шатер Фи лоту, сына Пармениона, донести об имеющемся слухе царю. Александр ничего не узнал о заговоре, потому что во главе заговора стоял... сам Филота. Однако поведение Филоты стало внушать подозрения, и он был схвачен и передан палачу. Пытки развязали Филоте язык: он не только выдал своих сообщников, но и раскрыл историю заговора, уходившую корнями в Египет, где многие были возмущены тем, что Александр провозгласил себя богом. По македонскому обычаю, осужденных забросали камнями. Понес наказание за дела сына и не участвовавший в заговоре старец Парме-нион: к нему были отправлены убийцы, вернувшиеся с отрубленной головой самого уважаемого в войске человека; Александр забыл, сколь многим ему обязан.
Завоевание Средней Азии. Вся эта трагедия разыгралась на пути в Среднюю Азию, куда переместился Бесс. И как раньше Александр узнавал о Дарий от его приближенных, так и теперь ему по-, могали настигнуть Бесса его же люди. Персидские вельможи Спи-тамен и Датаферн выдали Бесса, надеясь, что это остановит вторжение чужеземцев в Среднюю Азию. С уже отрезанными носом и ушами Бесс был передан родственникам Дария на мучительную казнь, а Александр, распаленный жаждой новых подвигов, продолжал путь по Согдиане к ее столице — великому городу Мараканде.

В нескольких днях пути от нее войско оказалось близ небольшого городка на берегу реки Окса (Аму-Дарья). Выбежавшие навстречу жители приветствовали Александра на греческом языке. Царь царей поинтересовался, откуда им известен этот язык, и узнал, что перед ним потомки одного из милетских родов, который был выслан из города еще при царе Ксерксе за осквернение греческой святыни. В ответ Александр окружил городок и истребил всех его жителей за кощунство их предков, взяв на себя роль судьи и палача над теми, кто никогда не бывал в Милете, Видимо, это понадобилось ему лишь для того, чтобы устрашить обитателей огромной и хорошо укрепленной Мараканды: если так жестоко расправляется Александр со своими соотечественниками, каким же он будет с ними? Мараканда пала, похоже, без боя.
Но восстали семь других городов. В ходе их осады полегли не менее ста тысяч восставших. Согдиана была залита кровью. И именно в это время в борьбу с Александром вступил Спитамен, в свое время предавший Бесса. Ему удалось собрать сильное войско и привлечь на свою сторону саков, среднеазиатских скифов-кочевников. Земля буквально горела под ногами у македонян. Впервые им пришлось встретиться с народной войной.
В нескольких местах были уничтожены македонские гарнизоны. Спитамен захватил даже Мараканду (кроме крепости, где оставались македоняне). И только после того, как Александр, прекратив наступление к реке Яксарт (Сыр-Дарья), вернулся к столице Со-гдианы, Спитамен укрылся в пустыне, откуда совершал набеги, пока не был разбит и не бежал к массагетам. В страхе перед вторжением чужеземцев массагеты убили Спитамена и отослали в македонский лагерь его голову.
На Яксарте Александр основал город своего имени — Александрию Крайнюю. За 17 дней была возведена стена длиной в шесть тысяч шагов, и под ее защиту переведены жители трех городов, основанных ранее по приказу персидского завоевателя Кира. В Бактрии и Согдиане было основано еще семь городов, где расселили тех, кого Александр считал в своем войске наиболее склонными к недовольству.
Новые заговоры. Но эта мера уже не помогла. Недовольство близких к Александру македонян и греков, входивших в число его приближенных и в командный состав войска, казалось бы, усмиренное жестокой расправой над Филотой и его сторонниками, вновь дало о себе знать. На одном из пиров, когда Александр, одурманенный лестью, стал порицать своего отца за то, что тот лишил его чести победителя в битве при Херонее, не выдержал даже Клит — ближайший из царских друзей. Клит был братом кормилицы Александра и к тому же спас его во время битвы при Гранике. Поэтому он без обиняков сказал царю то, что о нем думали все. Во время ссоры Александр убил Клита, чего потом не мог себе простить, ибо Клит был его истинным другом.
Вскоре раскрылся заговор знатных македонских юношей, которые собирались ворваться в шатер к Александру и прирезать его. Идейным вдохновителем заговора был объявлен племянник Аристотеля Каллисфен, которому Александр поручил писать историю своих побед. Видимо, прямого отношения к заговору Каллисфен не имел, но неоднократно осуждал поведение царя. Александра не остановило Даже то, что он приходился родственником его учителю, которому он клялся в любви и преданности. Каллисфен был казнен.
Индийский поход. После завоевания Средней Азии Александр не имел серьезных политических и военных оснований для дальнейшего движения на Восток. Трудно было рассчитывать на то, что ему удастся включить Индию, и тем более Китай, в состав своей державы. Угроза же потерять войско и жизнь была вполне реальной. Об Индии знали очень мало. О Китае не знали ничего. Оставались своего рода инерция наступления и стремление побывать в стране чудес, дойти до «края света».
Долина могучего Инда, куда Александр вторгся весной 327 г. со 120-тысячным войском, лишь наполовину состоящим из греков и македонян, не была единой в политическом и этническом отношении: тут находились враждующие друг с другом царства и жили независимые племена. Это создавало для завоевателей возможность маневрирования. При переходе через Инд Александра встретили посланцы Таксилы — одного из крупнейших центров Северо-Западной Индии. Они принесли дары и весть о готовности царя Таксилы пропустить чужеземцев через свою территорию. Оставив за царем его власть, Александр двинулся к притоку Инда Гидаспу, за которым открывались владения царя Пора, отказавшегося подчиниться грубой силе. В мае 326 г. состоялась битва между армией Александра и воинством Пора, в ходе которой Александру ценою немалых потерь удалось одержать победу и даже взять героически сражавшегося царя в плен. В честь этой победы Александр основал на Гидаспе город Никею. Другой, тогда же основанный в Индии город получил имя павшего от старости царского коня Буцефала. В войне с независимыми племенами Индии Александр имел успех, но непривычный климат и связанная с ним усталость воинов вызвали прямой бунт, заставивший победителя отказаться от похода в долину Ганга. Возвратившись к Инду, Александр спустился на кораблях к океану и принес ему жертву за благополучное возвращение. Здесь войско было разделено на две части: одну повел сушей к Вавилону сам Александр, другая двинулась на запад морем.
Возвращение. Путь сушей был необыкновенно труден. Александр должен был знать, что в пустынном плоскогорье Гедрозии к западу от Индии погибли войско легендарной царицы Семирамиды и войско персидского царя Кира. Но он торопился в Вавилон, не считаясь ни с какими потерями, поскольку дошли сведения о неповиновении оставленных им сатрапов. Страбон так описывает возвращение победителей: «Кроме недостатка в пище они терпели еще от солнечного жара, от глубокого и горячего песка... Измученные жарой и жаждой, воины ложились среди дороги и вскоре умиали, объятые лихорадкой и ужасом, дрожа всем телом, в конвульсиях. Иные, сбившись с пути, утомленные трудом и недостатком сна засыпали, и часть их, опоздав и заблудившись, гибла, терпя неостаток во всем. Лишь немногие, несмотря на чрезвычайные трудности, спаслись».
Персиды, по словам Плутарха, достигла едва ли четверть тех, кто вместе с Александром покинул Индию. Во время похода через Перейду и Мидию Александр убедился, что дошедшие до него слухи об измене сатрапов верны, и жестоко с ними расправился. Оказалось, что участь других завоеванных им земель разделил и Вавилон. Город был разграблен сатрапом и людьми, на преданность которых Александр рассчитывал. Все говорило о необходимости перемен в управлении державой.
Так как панацеей от всех нынешних и будущих бед Александр считал слияние македонцев с персами в единый народ, он настоял на браке десяти тысяч своих воинов — македонцев и греков — с персианками. Еще в Средней Азии Александр женился на юной красавице Роксане. В Сузах его женой стала старшая из дочерей Дария. Младшая дочь царя была отдана замуж за Гефестиона, дочь Спитамена - за Селевка. Но, получив от царя вместе с женами богатое приданое, греки и македоняне вскоре бросили своих восточных супруг. Затея Александра каких-либо результатов не имела, но дала лишний повод для обвинений его в деспотизме и отходе от греко-македонских религиозных и бытовых традиций.
Еще большее недовольство вызвало создание царем отборного 30-тысячного войска, набранного из юных персов, парфян, согдов, бактрийцев, прошедших македонскую военную выучку. Чтобы унять ропот, Александр проявил к грекам и македонянам необычайную щедрость, издав указ о погашении всех их долгов. На этом очень многие разбогатели, придумывая несуществующие долги — реальным или вымышленным людям. Но, кажется, и эта мера не подняла авторитета Александра.
Пытаясь укрепить власть над Грецией, Александр разрешил всем изгнанникам вернуться в греческие города с возвращением им имущества. Амнистия и в самом деле могла внести успокоение, но ее осуществление (с учетом ситуации в каждом из городов) требовало участия царской администрации. Отсутствие контроля со стороны царя приводило к конфликтам, тем более что и сам указ противоречил принципу невмешательства во внутренние дела полисов, декларированному Коринфским конгрессом.
Громоотводом для Александра могла бы стать новая война — и Александр уже выбрал направление похода и противников: Запад — Рим и Карфаген, а далее Геракловы Столпы и океан. Об этом походе он размышлял еще по пути в Вавилон. Достигнув Вавилона он распорядился начать в Финикии, Сирии, Киликии и на Кипре постройку тысячи кораблей, превышающих по размеру триеры Намечалось проложить дорогу вдоль всего побережья Ливии вплоть до самых Геракловых Столпов и осуществить сооружение ряда верфей и портов для стоянок кораблей.
Сведения об этих приготовлениях достигли Карфагена, и, чтобы выведать планы Александра, карфагеняне подослали к нему некоего Гамилькара по прозвищу Родосец. Добившись доступа к царю разведчик назвался беглецом и предложил свои услуги в качестве рядового воина в его войске и проводника в западном походе. Но добытые Гамилькаром сведения не понадобились: 13 июля 323 г. после недолгой болезни Александр скончался, вернувшийся же на родину разведчик был казнен по обвинению в предательстве...
В античной литературе существуют две версии кончины великого завоевателя — болезнь и отравление, к которому будто бы был причастен Аристотель. Какая из этих версий верна, трудно сказать. Умер Александр тридцати трех лет и одного месяца от роду, процарствовав из них тринадцать лет.
Личность и деяния Александра на весах истории. До нас дош-
ло свидетельство, будто незадолт до казни племянник Аристотеля Каллисфен произнес на пиру хвалебную речь в честь македонян и вызвал всеобщее одобрение пирующих. Тогда Александр, явно провоцируя оратора, предложил ему, следуя примеру софистов, произнести речь противоположного содержания. Каллисфен выполнил просьбу и произнес речь против македонян. Наступило молчание, которое нарушил Александр. Он заявил, что подлинные мысли Каллисфена отражает не первая его речь, а вторая, свидетельствующая о ненависти оратора ко всему македонскому.
Оценки, в том числе и современные, Александра и его деяний напоминают эти две речи Каллисфена. Наш рассказ ближе ко второй из них, критической. В заключение же будет уместно рассмотреть результаты деятельности сына Филиппа с точки зрения более или менее отдаленных ее перспектив.
Какую бы цель ни ставил завоеватель, отправляясь в поход на Восток, ему удалось ликвидировать восточную деспотическую империю, заменив ее соо-(твенной державой. Эта держава оказалась гораздо менее прочной, чем персидская империя, и народы, входившие в нее, вскоре обрели свободу: некоторые (парфяне, арабы) — надолго, другие (армяне) — на короткое время.
Походы Александра способствовали развитию торговли в мировом масштабе. После них индийские купцы стали появляться в странах Средиземноморья, а греческие — в Индии, где греческое влияние затронуло разные сферы жизни. Из золота персидских царей, столетиями лежавшего втуне, начала чеканиться монета в количестве, которого ранее Восток не знал.
Народы Востока не только познали варварскую жестокость греко-македонских завоевателей, но и, благодаря походу Александра, вплотную соприкоснулись с греческой культурой, с греческим образом жизни. В свою очередь, греки получили возможность воспринять достижения восточной науки и культуры. На Востоке появились многочисленные Александрии и другие гречесгорода. Семьдесят из них были основаны самим Александром. В резуль-КИ°> походов Александра был положен конец изолированному развитию За-
2да и Востока.
Источники. Первое ощущение, возникающее у каждого, кто знакомится С п шью и завоеваниями Александра, —их неправдоподобие. Каким образом с ооокатысячным войском удалось сокрушить огромную персидскую державу и сломить сопротивление входивших в нее народов? При более внимательном изучении источников сталкиваешься с описаниями всевозможного рода Чудес, создающих впечатление, что об Александре писали не историки, а сказочники. Так зарождается сомнение в достоверности исторических трудов, описывающих образование державы Александра.
Между тем эта история обеспечена вполне надежными и многочисленными источниками. Уже при отце Апександра Филиппе существовала прекрасно организованная канцелярия, регистрирующая каждое сколько-нибудь значительное событие. Возглавлял канцелярию Эвмен, сын историка Иеронима из Кар-дии, совсем молодой, но очень образованный и в высшей степени добросовестный, можно сказать — помешанный на точности человек. Отправляясь в поход, Александр взял Эвмена и его помощников с собой, так что вместе с войском по бескрайним просторам Азии двигалась и походная канцелярия, от внимания которой не ускользнуло ни одно письменное или устное распоряжение царя, ни одно доставляемое ему или написанное им письмо. Когда Ааександр в Вавилоне заболел, велись дневники его болезни — вплоть до последнего слова, произнесенного им на смертном одре.
Эвмен, естественно, заносил на папирус только факты и распоряжения, не давая им какой-либо оценки и, видимо, отсеивая все, что могло бросить тень на Александра. Но в походе принимал участие Каллисфен, задавшийся целью разобраться в происходящем и оставить для истории подлинный облик Александра. Каллисфен был далек от панегирических оценок, и его история наверняка содержала факты, которые Эвмен считал недостойными вечности. Не исключено, что между создателями панегирической и критической версий существовала непримиримая вражда, которая завершилась победой Эвмена и гибелью Каллисфена.
Третья группа источников — это воспоминания Птолемея, Аристобула, Неарха и многих других участников великого восточного похода. Очевидцы, не сговариваясь, повествовали о том, что им пришлось увидеть, услышать и испытать, не забывая попутно отметить собственные заслуги. Видимо, этой группе источников мы обязаны многим из того, что производит впечатление вымысла. Но, очевидно, мемуаристы не были сознательными лжецами. Они воспроизводили то, что сохранила их память. На верность такого источника всегда трудно полагаться, а в данном случае память летописцев была к тому же замутнена постоянным спутником войска победителей — алкоголем. Так что в историю наряду с подлинными событиями были внесены и бредовые факты, в истинности которых сами повествователи не сомневались.
За походом Ачександра, затаив дыхание, пристально следила вся Греция. Речи ораторов, восхищавшихся успехами завоевателя, и их оппонентов, надеявшихся, что Александр освободит мир от своего присутствия, а также постановления народных собраний составляют четвертую группу источников.
Таковы первоисточники. К сожалению, они не сохранились, но ими широко пользовались античные историки Диодор Сицилийский и Помпей Трог, жившие во времена Цезаря, и последующие авторы эпохи римской империи - Плутарх, Арриан, Курций Руф. Читая их подробные изложения, мы
находим следы работы Эвмена из Кардии — точные даты битв, многочис ленные ссылки на полученные Александром письма и на его ответы на них красочные описания местностей и обычаев народов Азии и даже узнаем о том что снилось Александру и его соратникам (Александра сопровождал толкователь снов). Разумеется, каждый из последующих историков черпал из первоисточников то, что ему было по душе, что его больше интересовало. Поэтому история Александра предстает перед нами в необычайной пестроте и разнообразии фактов и оценок, принадлежащих как современникам и участникам событий, так и поздним историкам.
Существовала и устная традиция, настолько преобразившая истинные события и облик их участников, что Александр стал представляться чуть ли не богом или, напротив, страшным демоническим существом — Искандером двурогим. На средневековом Западе об Александре были написаны романы, а на Востоке Искандер стал героем сказок и эпических поэм.
О завоеваниях Александра свидетельствует и археология: пепел и руины разрушенных им городов, новые города, которые он основал, памятники Пел-лы, ставшей при Филиппе столицей Македонии.
Наряду с археологическим материалом важным источником, отразившим наступившие идеологические изменения, являются монеты Александра, на которых Зевс принимает слишком разительное сходство с портретными чертами Александра.


Рейтинг:
Обсудить
Добавить комментарий
Прокомментировать
  • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
    heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
    winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
    worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
    expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
    disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
    joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
    sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
    neutral_faceno_mouthinnocent
2+три=?