Добро пожаловать!
Www.IstMira.Com


  
 

Добавить новость на сайт.

Зарегистрируйтесь на сайте
после сможете добавить свои новости.Регистрация

 

 

 

Контакты

 

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

ПОДЪЕМ ПРОИЗВОДСТВА

Непосредственной предпосылкой процесса разложения первобытного общества и классообразования был рост регулярного избыточного продукта. Только на его основе мог возникнуть отчуждаемый при эксплуатации человека человеком прибавочный продукт. Рост регулярного избыточного и появление прибавочного продукта были обусловлены подъемом в различных областях производства. Особенно большую роль здесь сыграли дальнейшее развитие производящего хозяйства, возникновение металлургии и других видов ремесленной деятельности и интенсификация обмена.
Долгое время главный производственный фактор классообразования усматривали, а иногда и теперь усматривают в открытии и освоении полезных свойств металлов, в переходе от камня к металлу. Действительно, роль такого перехода трудно переоценить. Но как теперь стало ясно, в эпоху классообразования он произошел еще далеко не всюду. Универсальным, повсеместно действовавшим фактором было дальнейшее развитие хозяйства, в первую очередь производящего, а также и его высокоспециализированных присваивающих аналогов.
Развитие производящего хозяйства и его аналогов.Зарождение производящего хозяйства уже на стадии позднепервобытной общины сделало возможным его прогрессирующее развитие в эпоху классообразования. Сложились различные системы земледелия, комплексного земледельческо-скотоводческого хозяйства и скотоводства.
В земледелии развились такие формы, как обработка постоянных участков и перелог, возделывание неполивных (богарных) и поливных (ирригационных) земель, а также некоторые другие. Вопрос о их хозяйственных возможностях не может быть решен однозначно: многое зависело не только от природных условий, но и от уровня агротехники. Так, одно дело примитивная обработка постоянных участков благодаря их особому плодородию и высокому уровню стояния подпочвенных вод и другое — благодаря внесению в такие участки удобрений. Одно — простейший перелог на основе подсечно-огнево-го земледелия и другое — на основе севооборота. По, тому эволюцию первобытного земледелия чаще видят в переходе от ручных орудий к пахотным и соответственно от ручного (палочно-мотыжного) земледелия к пашенному, предполагающему использование тягловых животных.
Как именно совершился этот переход — в точности неясно. До недавнего времени одни пахотные орудия возводили к мотыгам или заступам, другие — к палкам с сучьями, использовавшимся в качестве бороны. Теперь преобладает мнение, что пахотные орудия восходят к так называемым бороздовым орудиям, универсально служившим и для прокладывания борозд и для боронения поля. Они засвидетельствованы и археологически, и этнографически. Это были те же палки или заступы, но тяжелее обычных; их волочили по уже взрыхленному полю силой двух-трех человек. Отсюда было недалеко до превращения такого ручного рала в упряжное, влекомое ослом или быком. Производительность упряжных рал была в несколько раз более высокой, чем производительность ручных орудий обработки почвы.
В то же время переход от ручного земледелия к пашенному в эпоху классообразования совершался не всюду. Он произошел в Западной и Средней Азии и почти повсеместно в Европе. Многие развитые земледельцы Азии и Африки остались верны ручным орудиям и пошли по пути интенсификации связанного с ними земледелия. Это начавшееся в период распада первобытного общества и сохранившееся поныне (или сохранявшееся до недавнего времени) развитие земледельческой техники по двум разным линиям — пашенной и ручной — не может быть объяснено исчерпывающе. Все же следует предполагать, что во многих странах Азии определенную роль сыграл недостаток пригодных для обработки земель, что повело к интенсификации ручного земледелия, а в Тропической Африке — распространение мухи цеце, укусы которой вызывают смертельную болезнь «нагана» у упряжного домашнего скота.
Развитие земледелия позволяло использовать часть выращенного продукта для прокорма скота и тем самым способствовало развитию скотоводства. Особенно это относится к пашенному земледелию, требовавшему тягловой силы и прямо стимулировавшему разведение пригодных для тягла животных. Важной причиной роста скотоводства в эпоху классообразования были также нужды обмена, речь о котором будет дальше.
Рост стад постепенно все больше опережал кормовые ресурсы оседлых земледельцев-скотоводов. По мере увеличения поголовья скота его владельцам приходилось все шире использовать подножный корм и там, где это было возможно, передвигаться в поисках пастбищ. Часть оседлых племен перешла к полукочевому земле-дельческо-скотоводческому (иногда земледельческо-ры-боловческо-скотоводческому) хозяйству, в котором сезоны полевых работ чередовались с сезонами кочевок. Нередко часть племени занималась преимущественно земледелием, другая часть — преимущественно скотоводством. В дальнейшем многие земледельческо-ското-водческие племена, обитавшие в особенно благоприятной для разведения животных природной среде, на границах степей, полупустынь и пустынь, стали ограничивать земледеление и переходить к кочевому скотоводству, т. е. круглогодичному содержанию скота на подножном корму с периодическими перекочевками с одних пастбищ на другие. В эпоху классообразования полукочевое и кочевое скотоводство широко распространилось в Западной, Средней и Центральной Азии, Северном Причерноморье, Поволжье, Южной Сибири, Северной и Восточной Африке. Возникновение этих видов скотоводства явилось дальнейшим углублением и разветвлением первого крупного общественного разделения труда, возникшего, как мы видели раньше, в форме выделения племен с производящей экономикой из массы других первобытных племен.
Наряду с развитием производящего хозяйства в эпоху классообразования продолжалось развитие высокоспециализированного присваивающего хозяйства. Роли последнего в эту эпоху разные исследователи придают неодинаковое значение. Одни всячески подчеркивают его теперь уже совсем второстепенное значение и существование только на немагистральных, периферийных путях исторического развития. Другие указывают, что как бы то ни было большинство населения мира продолжало пока еще вести присваивающее хозяйство и многие племена на основе его высокоспециализированных форм вступили на путь классообразования. Как на яркие примеры таких племен чаще всего указывают на индейцев северо-западного побережья Северной Америки или на алеутов, которые, занимаясь специализированным рыболовством и морским зверобойным промыслом, заметно продвинулись по пути социального расслоения. Обе приведенные точки зрения содержат рациональное зерно. Высокоспециализированное присваивающее хозяйство действительно лежало в стороне от магистрального пути развития, так как ни одно из живших им обществ не перешагнуло порога классообразования. Но оно сыграло свою роль в социально-экономических процессах эпохи, хотя бы уже потому, что стимулировало межплеменные обменные отношения и тем самым способствовало быстрейшему продвижению обществ с производящей экономикой.
Открытие металлургии. Первым имеющим производственное применение металлом, ставшим известным человеку, была медь. Использование самородной меди путем ее холодной или горячей ковки, а позднее плавки медных руд началось уже в конце неолита и повело к возникновению энеолита, или халколита. Как показывают сами данные термины, это было время, когда металл еще только пытался соревноваться с камнем и по большей части не очень успешно. Медь встречалась редко, стоила дорого, а по своим рабочим качествам не всегда превосходила камень. Но освоение нового вещества для изготовления орудий — металла в дальнейшем в огромной степени определило прогресс в развитии техники.
То же в значительной степени относится к пришедшей на смену меди бронзе — ее сплаву в различных пропорциях с оловом, иногда также свинцом, цинком, сурьмой, мышьяком. Бронзовые орудия по своим рабочим качествам превосходят медные: они тверже, острее, а литье их легче, потому что бронза плавится при более низкой температуре, чем медь. В то же время бронза была еще менее доступна, нежели медь, так как олово встречается в природе особенно редко, и также далеко не всегда превосходила по своим рабочим свойствам камень. Последний довольно широко применялся не только в медно-каменном веке — энеолите, но и в классическом бронзовом веке.
Положение изменилось только с освоением железа и наступлением раннего железного века. Железо — наиболее широко распространенный в природе металл, в этом отношении оно несравненно доступнее меди и бронзы Очень важно и то, что его рабочие качества намного выше и меди, и бронзы, и камня, который впервые был полностью вытеснен только в железном веке. Но освоено человеком железо было сравнительно поздно, так как в чистом виде оно встречается очень редко (метеоритное железо), а получить его из руд трудно. Вообще, железо обрабатывается намного труднее, чем медь: медь плавится при температуре немногим более 1000° С, а железо — свыше 1500° С. Древнейшим способом получения железа из руды был так называемый сыродутный процесс, открытый во 2 тысячелетии до и. э. Для этого в печь с железной рудой кузнечными мехами через сопло нагнетали воздух, что позволяло получить на дне печи крицу — комок тестообразного пористого железа, который для уплотнения и удаления шлака проковывали молотом. Кричное железо было мягким, и его закаляли или цементировали (обуглероживали).
В разных областях ойкумены бронзовый и ранний железный век наступали в разное время. Освоение бронзы раньше всего, в 5-4 тысячелетиях до н. э., началось на Ближнем Востоке и вплоть до 1 тысячелетия до н. э. происходило в большинстве стран Азии, Европы и Северной Африки. Была известна бронза и в наиболее развитых областях Америки, но лишь с 1 тысячелетия н. э. Кричное железо впервые стало вырабатываться, по-видимому, в 3 тысячелетии до н. э. на юге Закавказья и на востоке Малой Азии, а ко 2 тысячелетию до н. э. относится немало находок железных предметов (отдельные находки мелких предметов из железа метеоритного и земного происхождения восходят и к намного более раннему времени). Однако массовое изготовление железных орудий и тем самым возникновение раннего железного века происходит в 1 тысячелетии до и. э., когда он наступает почти повсеместно в Азии, Африке и Европе. Лишь в Америке, Океании и Австралии железо стало известно с появлением там европейцев.
В целом понятия, с одной стороны, медно-каменного и бронзового, с другой — железного века не вполне сопоставимы. Два первых указывают, из какого металла делались, как правило, еще редкие, дорогие, малораспространенные, часто имеющие лишь престижное значение и доступные общественной верхушке металлические орудия и другие предметы. Второе указывает, из чего делались основные орудия труда — орудия, получившие теперь широкое распространение.
Возникновение ремесел. Производственные достижения эпохи способствовали дальнейшему развитию домашних промыслов (т. е. производства изделий для собственных нужд) и возникновению ремесел (т. е. производства изделий для обмена или продажи). Первостепенное значение в этом отношении имела сама металлургия, стимулировавшая переход от домашнепро-мысловой к собственно ремесленной деятельности.
Из металла выделывали орудия труда, оружие, предметы домашнего обихода, украшения. Так, в частности, только с наступлением бронзового века появились меч и боевая колесница, широко распространились защитные доспехи. Железо еще более расширило ассортимент металлических изделий, а главное, способствовало развитию ремесла как особой сферы деятельности. Изготовление каменных и костяных орудий, плетение и ткачество, гончарство и даже литье бронзы — все это были процессы, доступные каждому члену общины, а металлургия железа требовала особых сооружений, сложных навыков, вообще, профессиональной специализации и квалификации. Этнографически установлено, что в первобытные времена кузнецы повсюду составляли обособленный слой населения. Иногда, как у большинства племен Тропической Африки, они пользовались почетом, иногда, как у берберов, арабов, нури-станцев (кафиров) или у некоторых народов Индии, их презирали, но в обоих случаях к ним питали чувство суеверного ужаса. О том же говорят факты языка: в русском, например, слова «кузнец» и «козни» происходят от одного корня. Археологи часто находят стоящие особняком кузницы или даже отдельные поселки кузне цов, то же фиксируется этнографически. Все это позволяет считать, что кузнецы очень быстро выделились из среды других общинников, а кузнечество стало первым профессиональным видом ремесла. В то же время степень их ремесленной специализации не надо переоценивать. Даже и работая по заказу или на рынок, кузнецы со своими семьями долгое время продолжали заниматься также и производящим или присваивающим хозяйством. Окончательное отделение кузнечного ремесла от других видов хозяйственной деятельности происходило уже только в раннеклассовых обществах, да и то не сразу и не везде.
Происходило становление также и других видов оемесленной деятельности. Развивалось гончарство, чему в особенности способствовало изобретение печей для обжига керамики и гончарного круга. Последний поя-ви1ся не в классовом, как считалось раньше, а уже в надклассовом обществе, причем уже тогда из первоначальных архаичных форм (поворотный столик, круг медленного вращения) мог эволюционировать в более совершенную форму (круг быстрого вращения). Но ни керамические печи, ни гончарный круг не были обязательным условием становления раннего гончарного ремесла. Например, во многих районах Африки и Америки керамика производилась на рынок и без них.
Изобретение в эпоху бронзы ткацкого станка дало стимул развитию ткацкого ремесла. Постепенно ремесленный характер принимали и многие другие формы домашнепромысловой деятельности: обработка камня, кости и дерева, плетение и т. п. Повсеместно шло второе в истории человечества крупное общественное разделение труда — отделение ремесла от других занятий, и прежде всего важнейшего из них — земледелия.
Интенсификация обмена. Углубление первого и становление второго крупного общественного разделения труда сопровождалось развитием обмена. Обмен как обмен первобытных коллективов специфическими богатствами их природной среды, как мы видели выше, существовал уже в эпоху раннепервобытной общины. Мы видели также, что в эпоху позднепервобытной общины получила значительное распространение другая форма обмена — дарообмен. Теперь, в ходе дифференциации хозяйственно-культурных типов и с дальнейшим развитием престижной экономики обе эти формы приобрели еще большее значение. Но, что еще важнее, наряду с ними стал возникать подлинно экономический обмен, при котором в отличие, например, от дарообмена, ценились не столько обменные связи, сколько сами получаемые путем обмена вещи.
Земледельцы, у которых не было или которым не хватало своего скота, стремились получить у скотоводов мясо, молочные продукты, шкуры, шерсть и особенно рабочий скот, необходимый как тягловое и транспортное средство. Скотоводы, в свою очередь, нуждались в земледельческих продуктах и, поскольку подвижный образ жизни препятствует многим видам ремесленной деятельности, в металлических, гончарных и других изделиях. Кроме того, и те и другие вели интенсивный обмен с носителями присваивающего хозяйства, снабжая их сельскохозяйственной продукцией и получая от них «дары» леса, моря и т. п. Развитие регулярного межобщинного обмена повело на этой стадии к дальнейшему упрочению ряда связанных с ним общественных институтов. Таково в особенности гостеприимство, гарантировавшее чужакам, прибывавшим чаще всего с целями обмена, защиту их жизни и имущества. Таковы же отношения постоянного обменного партнерства, эволюционировавшие в одних случаях во взаимное приятельство типа кавказского куначества, в других — в такой вид искусственного родства, как побратимство.

С начавшимся выделением ремесла обмен получил еще большее развитие, а главное, стал регулярно вестись не только на границах общин, но и внутри них. Какая-то часть продукции производилась уже специально в обменных целях. То, что делалось не по заказу, не в рамках отношений партнерства и т. д., могло уже поступать на примитивные рынки, где в известные дни недели из окрестных селений сходилось подчас очень значительное (например, как местами в Тропической Африке, до нескольких тысяч) число людей.
И престижный, и в особенности подлинно экономический обмен способствовали складыванию в обществе представлений об эквивалентности обмениваемых предметов, возникновению мерил стоимости и средств обмена. Ими становились самые различные предметы, представлявшие ценность из-за своей редкости, экзотичности или вложенного в них труда. Это могли быть ожерелья из собачьих, свиных, медвежьих, акульих зубов; связки красивых перьев или (особенно вдали от побережья) редких раковин; снизки табачных листьев, мешочки с бобами какао, циновки, куски ткани, каменные кольца, богато орнаментированные кувшины, бусы и т. п. В Старом Свете одним из наиболее распространенных средств обмена были добываемые в районе Мальдивских островов раковины каури («змеиная голова», «ужовка»). Воспоминание об этом в некоторых языках сохранилось до настоящего времени: современная денежная единица государства Гана седи на языке ашанти значит «раковина». Довольно широко в качестве обменного эквивалента применялись бруски соли. Такую же, если не еще большую, роль играли меха и скот, от наименования которого в ряде древних языков было произведено наименование денег (санскритск. ру-пиа латинск. пекуниа, древнерусск. скот). Но там, где были известны металлы, главными мерилами стоимости очень рано обычно становились именно они в виде слитков, пластинок, прутьев или различных готовых изделий. Так, в бронзовом веке Европы, судя по составу сконцентрированных вдоль важнейших торговых путей кладов, вернее, спрятанных в землю складов материалов или изделий для обмена, самым распространенным средством обмена были оружие и украшения из бронзы. Этнографически металлические «первобытные деньги» хорошо известны в Африке: простые и крестообразные медные слитки стандартной формы, деревянные стержни, обвитые медной проволокой определенной длины, железные мотыги и т. п.
Развитие обмена (хотя и не только оно одно) способствовало совершенствованию средств сообщения. Благоустраивались дороги и мосты, получали распространение колесные повозки и корабли на веслах и парусах. С середины 2 тысячелетия до н. э. в качестве упряжного животного стала применяться лошадь, в следующем тысячелетии в качестве вьючного транспорта в пустынных районах Азии — одногорбый и двугорбый верблюды.
Рост обменных операций долгое время не требовал выделения специалистов в данной области — торговцев. Этими операциями занимались сами производители общественного продукта, и особенно вожди и бигмены, для которых посредничество в обмене и накопление обменных эквивалентов было одним из важнейших средств повышения своего престижа. Но и появление профессиональных или полупрофессиональных торговцев, означавшее третье крупное общественное разделение труда и отнесенное Ф. Энгельсом уже к раннеклассовому обществу, произошло в последнем не сразу. Оно постепенно вызревало в эпоху классообразования, что, по-видимому, прослеживается археологически. Так, на известных в 4 тысячелетии до н. э. во многих странах Передней Азии полых глиняных шарах с миниатюрными глиняными же изделиями внутри, употреблявшихся для фиксации количества и качества посланных товаров, обнаружены оттиски печатей как знаков собственности.
Рост общественного продукта и превращение избыточного продукта в прибавочный. В эпоху классообразования были созданы самые мощные за всю историю первобытности производительные силы. Они сделали возможным относительно далеко зашедшее общественное разделение труда, что, в свою очередь, стало решающим фактором дальнейшего повышения производительности трудовой деятельности. Специализация в земледелии, скотоводстве, различных видах высокоразвитого присваивающего хозяйства, ремесленных занятиях способствовала усовершенствованию орудий и навыков, увеличению количества и улучшению качества производимого продукта. В этом же направлении действовало дальнейшее развитие престижной экономики, требовавшей создания все новых и новых материальных благ для надобностей дарообмена, пышных пиршеств, щедрых раздач или даже церемониального уничтожения богатств. Об увеличении объема производства в эту эпоху прямо свидетельствует увеличение, например, в бронзовом веке Закавказья, хранилищ для запасов продукции — зерновых ям, больших сосудов для хранения зерна и другой пищи и т. п.
Рост массы производимого продукта и обеспечение регулярности его получения создали условия для превращения избыточного продукта в прибавочный, т. е. такой, который производится одним человеком, а присваивается другим, порождая отношения эксплуатации. Подробно о них речь будет дальше. Пока лишь отметим, что уже Ф. Энгельс указывал на тесную связь между подъемом производства на исходе первобытной истории и начавшимися процессами классообразования. Более того, в широкой исторической перспективе уже «первое крупное общественное разделение труда вместе с увеличением производительности труда, а следовательно, и богатства, и с расширением сферы производительной деятельности, при тогдашних исторических условиях, взятых в совокупности, с необходимостью влекло за собой рабство. Из первого крупного общественного разделения труда возникло и первое крупное разделение общества на два класса — господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируемых» '.
Подъем производства в эпоху классообразования в различных областях ойкумены происходил в далеко не одинаковых формах. Развитие производящего или присваивающего хозяйства, наличие или отсутствие металлургии, характер этой последней, особенности других видов ремесленной деятельности и т. д.— все это поинимало различные конкретно-исторические, локальные формы, отражавшие неравномерность исторического развития.
Неравномерность и разнообразие хозяйственного развития человечества в эпоху классообразования. Неравномерность исторического развития наметилась еще в палеолите, выразившись в разных формах внешней культуры и разном характере специализированной охоты. Дальнейшим шагом на этом пути было, как мы помним, возникновение земледелия и скотоводства, при котором человеческие коллективы во многих областях ойкумены продолжали оставаться охотниками, рыболовами и собирателями. Овладение металлом и особенно переход к эпохе железа еще более усилили этот процесс. Тот феномен, который отражает неравномерность исторического развития и с которым имеют дело археологи, а именно территориально приуроченные комплексы предметов материальной культуры, получившие наименование археологических культур, достиг значительного развития еще в неолите, но наивысший его расцвет падает как раз на рассматриваемое время. На наиболее изученной археологически территории Европы, например, выделены десятки таких культур, каждая из которых отличается специфическими чертами, начиная от какого-то своеобразия хозяйственной деятельности и кончая орнаментацией керамики. Общее представление о них дают археологические курсы. Мы же ограничимся здесь обзором наиболее существенного в хозяйственной деятельности человеческих коллективов в этот период.
Разделение на земледельцев и скотоводов имело экологически обусловленный характер: долины больших рек всегда были средоточием преимущественно земледельческих коллективов, горные местности и степи — преимущественно областями скотоводства. Однако зависимость человека от географической среды никогда не была абсолютной, тем более она не была абсолютной на этом уже достаточно высокоразвитом этапе истории первобытного общества. Развивалось высокогорное земледелие с террасовой организацией полей, земледельцы держали скот, используя его при стойловом содержании как тягловую силу и пользуясь параллельно продуктами животноводства. Кстати говоря, упомянутая Европа была зоной преимущественного распространения земледелия со стойловым скотоводством, лишь в горных районах земледелие уступало скотоводству, но нигде хозяйство не было чисто безземледельческим. В лесной зоне Европы продолжали кое-где обитать племенные группы охотников и рыболовов, немало их было на побережье Балтийского моря и крупных озер — Женевского, Ладожского, Онежского, аналогичный культурный комплекс был распространен вдоль всего северного побережья Евразии. На востоке севера Евразии, Аляске, в Канаде и на юге Гренландии охота приобрела именно в это время специализированный характер, будучи охотой на морских млекопитающих. Комплексное хозяйство, опирающееся на земледелие со стойловым содержанием скота или отгонным скотоводством, было распространено по всей степной полосе Евразии, хотя в отдельных районах, например в Монголии, ряде горных районов юга Средней Азии, полупустынных и пустынных местностях Средней и Передней Азии, преобладало кочевое скотоводство. В принципе тот же набор хозяйственных укладов был представлен в Южной и Юго-Восточной Азии, модифицируясь в зависимости от местных природных условий. Восточная Азия, как уже указывалось, была очагом мощнейшего земледельческого хозяйства, оказывавшего разнообразные культурные импульсы на окружающие территории как в способах ведения хозяйства, так и в наборе культивируемых растений. Островной мир Юго-Восточной Азии, Австралия с Тасманией, Океания демонстрируют довольно большую культурную чересполосицу, которая примерно в тех же границах, судя по археологическим данным, существовала и несколько тысяч лет назад: в Австралии и Тасмании — охота, на островах Юго-Восточной Азии — земледелие со скотоводством, кое-где охота, рыболовство в прибрежных районах, в Океании — рыболовство с небольшими зачатками производящей экономики в виде культуры кокосовой пальмы и разведения свиней. Громадный географический массив обеих Америк был преимущественной областью распространения охотничье-рыболовческого хозяйства с собирательством, в Центральной Америке и прилегающих районах развивалось, как уже говорилось, земледелие, сопровождавшееся пастушеским скотоводством. Африка в силу разнообразия своих природных условий имела, наверное, уже в это время отдельные земледельческие культуры в центральных районах, кочевое скотоводческое хозяйство — в полупустынных и на окраине пустынь, в джунглях продолжали проживать охотники и собиратели.
Легенда о добровольном рабстве

 
Разместил: admin

 

Www.IstMira.Com